Книга Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки, страница 62 – Ксения Маршал

— Мам, вы почему двери в детскую не закрыли? – старшенькая норовит привести к порядку и нас.

Моргаю, переводя дух. От меня сейчас мало толку, организм все еще тонет в неге, подаренной сумасшедшими поцелуями мужа.

— Ты почему не стучишься? – строго перебивает Евсей.

Восхищаюсь мужем молча. Удивительно, конечно, как ему удается делать такой грозный вид после того, к чему у нас тут все столь активно шло. Вообще, мы уложили близнецов на сон, Ульяше велели смотреть мультики и не беспокоить родителей – мол, они тоже хотят поспать. Не вышло. Шкодный Финдус научился открывать двери. А поскольку с самого рождения Илюшки и Артемки кот возомнил себя их лучшей нянькой, теперь ничто не способно послужить ему преградой. Разве что бдительность маленькой хозяйки не дает бедолаге Финдусу как следует приглядывать за малышами.

— Не видишь, мама спит? – шепотом отчитывает муж старшенькую. Давит на ее совесть. Я старательно делаю вид, что пребываю во сне, хотя и оставляю маленькую щелку между веками, чтобы подглядывать. Интересно же! – Она и так с близнецами устает, ей отдых нужен. Забирай Финдуса и сидите тихонько или тоже спать ложитесь.

— Фу, как в детском садике? – кривится дочь. Ульяна очень важничает от того, какая она взрослая школьница и презрительно относится ко всему малышковому. – Я лучше маме оладушек испеку. Она проснется и обрадуется.

— Иди, Ольга Анатольевна (это наша помощница по дому) тебе поможет. И тихо себя ведите, – напутствует Евсей.

Улька с Финдусом покидают спальню. Муж крадется следом, но вместо того, чтобы выскользнуть за дверь, запирает ее, исправляя собственную оплошность. Возвращается ко мне.

— Ну наконец-то, – рычит довольно, снова избавляя меня от одежды. Только теперь на порядок быстрее. – Я так соскучился, Синичка, – зовет меня старым прозвищем, хотя я давно уже Журавлева.

Нашим малышам по полгодика, а это значит, что времени друг для друга у нас с мужем не так-то и много. И то удается найти урывками, примерно вот как сейчас. Тем более, что Евсею приходится много работать. Очень много работать.

Я знаю, чем ему пришлось заплатить за нашу семью. Первую половину бизнеса он отдал за то, чтобы навсегда избавиться от соседки, захотевшей отобрать нашу Ульянку. Тут я его понимаю и целиком поддерживаю. А вот второй он расплатился за то, чтобы восстановить справедливость.

Когда-то наша с ним история началась с того, что моя мачеха обманом лишила меня наследства, и я была вынуждена переехать в село. Там же познакомилась с Еленой Николаевной, которой помогала по хозяйству. Две квартиры, три машины, дача и гараж отца достались мачехе и моим сводным сестрам. Лично я давно с этим смирилась и думать забыла о потерянном. В конце концов, я слишком счастлива была с Евсеем и Улькой, чтобы помнить старые обиды. Да и знала не понаслышке: не в деньгах счастье, далеко не в них.

А вот муж не привык прощать врагов. Он снова воспользовался связями безопасника Михалыча, и вернул мне все имущество, оставив мачеху и сестер безо всего. Так Евсей окончательно лишился бизнеса, а я стала обладательницей ценной недвижимости. Часть мы, конечно же, продали, и муж начал новое дело. Довольно успешно, надо сказать, но времени оно требует прорву. К счастью, чем дальше, тем стабильнее все становится, и вот уже бизнес не требует внимания Евсея двадцать четыре часа в сутки.

Мачеха же с сестрами пытались поначалу спорить, взывать к моей совести и умолять, подкарауливая на улице. Но охрана, которую нам с Улей организовал муж, не оставила бывшим родственницам шанса. Да, после случая в больнице мы с дочкой выходим из дома только в сопровождении. Так всем спокойнее, и я не спорю. Больше мы с Евсеем не дадим никому шансов вмешаться в нашу семью. Ведь это самое ценное, что у нас есть.

— Я тоже соскучилась, – признаюсь, торопливо сдирая с мужа футболку. Глажу руками мускулистое тело, кайфую от его такой приятно-агрессивной близости. – Люблю тебя, – считаю важным сообщить до того, как все между нами случится.

Никогда не устану говорить об этом мужу. Ведь если бы он не боролся за нас, не было бы у нас этого тихого, но яркого счастья.

— И я тебя, моя Синичка, – наконец-то соединяя нас, отзывается он.