Книга Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки, страница 52 – Ксения Маршал

Устраиваюсь внутри кареты. Ульяша смотрит на меня с затаенной надеждой.

— Мам? – зовет, не понимая, что происходит.

Беру ее ручку в свои ледяные.

— Все в порядке, родная. Все хорошо. Сейчас приедем в больницу, и там тебя вылечат. Как твоя ножка?

— Болит.

Ульяшка переключается на доктора и заваливает его кучей вопросов. Я тем временем терзаю телефон, пытаясь вызвонить Евсея. Но все тщетно. Елена Николаевна тоже трубку не берет, а больше никаких номеров я не знаю. Ищу в интернете хотя бы номер офиса мужа. Мне везет, я дозваниваюсь, но секретарь вежливо отфутболивает. Умоляю равнодушную женщину передать начальству, что звонила жена и что Ульяну везут в больницу. Получаю в ответ тонну немого удивления и холодное обещание передать сообщение.

Не уверена, что меня восприняли всерьез, но остается только надеяться, что Журавлев появится вовремя, и Улю у нас не заберут…

Мы находимся в приемном отделении. Евсей так и не объявился. Я буквально тону в панике. Кажется, еще чуть-чуть, и меня окончательно захлестнет. Ульяшу забрали в приемный бокс, мне ничего не говорят и к ней не пускают. Без документов я посторонняя, а значит и права на информацию о здоровье ребенка не имею. Я бегаю, как полоумная по всему приемному отделению, везде ищу помощи, но натыкаюсь лишь на раздражение и равнодушие.

Появление мерзкой Эльвиры в компании уже знакомых теток опеки едва не пропускаю. Даже в больнице, полной людей и персонала, они умудряются рассекать, словно крейсеры. Словно самые главные везде, а удел остальных – почтительно дрожать и бояться. Чувство брезгливого превосходства буквально сочится из них. Осанка с грудью вперед, походка, выражение надменных, как под копирку, лиц.

— Вот она! – торжествующе тычет в меня крючковатым пальцем соседка. В этот момент она напоминает собачонку, притащившую хозяину добычу в виде тухлых помоев. Гордится собой, ждет похвалы и одобрения, а на деле же… заслуживает хорошенькой взбучки. – Пройдемте! Ну что, не получилось чужого ребенка присвоить? – визгливо интересуется, перехватив меня за локоток. Видимо, чтобы не убежала.

— Вы меня с собой путаете, – цежу сквозь зубы. Так бы и вывернула сухонькое запястье, чтобы до треска, чтобы до полного боли хруста… Но нельзя. Сейчас очень тонкий момент, и без того все на волоске висит. Не стоит усугублять. В глазах аж темнеет от невозможности выплеснуть гнев и скопившуюся ненависть. Держусь на последней нервной клетке, челюсти сводит от напряжения. – Явились, как шакалицы. Прочь с дороги! – выплевываю и резко дергаю руку на себя, освобождаясь от хватки.

— Не спешите, дамочка! Сейчас протокол составим, – ядовито приказывает опечная тетка. – Комиссия по делам несовершеннолетних на месте.

— Вам всем бы не помешало другую комиссию пройти. Медицинскую, – отрезаю. – Особенно вашей товарке, возжелавшей заполучить чужого благополучного ребенка и не гнушающейся самых грязных методов. Не вижу причин выполнять команды непонятно кого. На сотрудников полиции вы мало походите, а лично я давно достигла совершеннолетия, чтобы слушаться конкретно вас, – высказываюсь из последних сил. Внутри все дрожит, но я скорее помру, чем покажу этим гнилым хищницам свою слабость. – И, как говорил мой муж, всего вам недоброго, дамы, – я уже откровенно рычу. Как дикое животное, на чьего малыша напала стая мелких хищников, способных атаковать только стаей.