Книга Арабелла, страница 24 – Джорджетт Хейер

— Бертрам, лучше бы он меня избил! – серьезно заявила Арабелла.

— Да уж, это точно, – содрогнувшись, согласился Бертрам. – Какой ужас! Я рад, что я в этот момент был наверху и не слушал этих слов. Когда он начинает винить себя, я чувствую себя прямо-таки дьяволом. И что ты ответила?

— Я и слова не могла из себя выдавить! Можешь себе представить, слезы лишили меня дара речи, а я боялась, что отец опечалится из-за того, что я не могу сдержать своих чувств. Но он не опечалился. Только вообрази: он обнял меня и, поцеловав, сказал, что я его дорогая, милая дочь, а ведь это вовсе не так, Бертрам!

— Ну, не стоит переживать по этому поводу, – прозаично порекомендовал брат. – Через пару дней он обо всем забудет. Самое главное, что подавленность отца прошла!

— Это точно. Но самое ужасное началось за завтраком. Папа говорил только о моей поездке! Как обычно, дразнил меня тем, какой легкомысленный образ жизни я буду вести в Лондоне, и попросил меня писать домой длинные-длинные письма и рассказывать обо всем, что со мной происходит, так как ему будет очень интересно, чем я занимаюсь!

— Не может быть! – в ужасе воскликнул Бертрам.

— Так и сказал! И все это очень добрым голосом, и он так печально смотрел на меня, что я готова была отказаться от поездки.

— Да уж, неудивительно!

— И в довершение всего – будто я и так не настрадалась, – всхлипнула Арабелла, судорожно ища свой платочек, – отец сказал, что я наверняка хочу носить в Лондоне что-нибудь красивое и он отдаст мне свою булавку с жемчужиной, которую носил в молодости. Он хочет, чтобы мне сделали из нее кольцо!

Услышав такое, Бертрам разинул рот от удивления.

— Все, решено! – заявил он, когда прошло оцепенение. – Сегодня я вниз не спущусь. Десять к одному, что если отец увидит меня сегодня, то он начнет винить в моей ветрености себя, и меня все-таки отправят служить в гусары или что-нибудь в этом духе, потому что наш отец не может вынести такое.

— Точно, не может! Я уверена, что мне в ближайшее время тоже не придется развлекаться.

Папа продолжал пребывать в настроении нежной снисходительности, и Арабелла чуть было не отказалась от задумки ехать в Лондон. От этого шага ее вовремя спасла мама, которая направила мысли Арабеллы по более жизнерадостному руслу. Однажды утром мама позвала дочь к себе и с улыбкой сказала:

— У меня есть кое-что для тебя, любовь моя. Думаю, тебе понравится.

На туалетном столике матери лежала шкатулка. Блеск бриллиантов ослепил Арабеллу.

— О-о-о! – выдохнула она.

— Мне их подарил отец, – вздохнув, проговорила миссис Тэллант. – Конечно же, вот уже несколько лет мне не выпадает случая надеть их. Кроме того, они мало подходят для жены священника. Но я приказала их почистить, и теперь хочу дать тебе поносить их, пока ты будешь в Лондоне. И еще я спросила отца, могу ли отдать тебе жемчужное ожерелье его матери. Он не возражает. Тебе прекрасно известно, что твоего отца блестящие камушки особо никогда не интересовали, но вот жемчуг он считает очень скромным и подходящим для женщины украшением. И все же, если леди Бридлингтон поведет тебя на светский прием – я просто уверена, что она обязательно поведет, – то украшения с брильянтами – это как раз то, что надо. Вот видишь, заколка в виде полумесяца, брошка и браслет. Ничего вычурного и вульгарного, папа не будет против. Но камни – чистой воды.