Книга Тени прошлого, страница 64 – Джорджетт Хейер

Леони очень нравились уроки Джастина. В длинной картинной галерее на верхнем этаже он учил ее танцевать, не прощая ни малейшей оплошности, ни одного неверного движения. Мадам Фильд приходила туда и играла им на спинете, снисходительно наблюдая, как они разучивали величавые па. Ей пришло в голову, что ее неприступный кузен ни с кем не был так непринужденно весел, как с этой юной хохотушкой. Они танцевали менуэт, а со стен на них благосклонно смотрели бесчисленные портреты предков.

Эвон заставлял Леони упражняться в реверансах. И научил ее совмещать свое милое озорство с той надменностью, которая отличала леди Фанни. Он показал ей, как надо протягивать руку для поцелуя, как играть веером и как наклеивать мушки. Он учил ее правилам этикета и требовал, чтобы она освоила царственную походку. Леони усваивала все очень быстро и с великой готовностью повторяла ему предыдущий урок, радуясь каждому слову одобрения.

Она уже умела ездить верхом, но только сидя по-мужски. Дамское седло у нее вызывало отвращение, и она наотрез отказалась в него садиться. Ее сопротивление продолжалось два дня, но ледяная вежливость Эвона в конце концов возымела действие. На третий день Леони пришла к нему и с усилием проговорила:

— Простите меня, монсеньор, я согласна ездить так, как вы хотите.

И они катались по парку до тех пор, пока Леони не освоила дамскую посадку, а потом стали уезжать подальше, и встречные, завидев герцога с красивой девушкой, обменивались многозначащими взглядами и качали головой – они уже не раз видели герцога с красивыми девушками.

Постепенно Эвон-Корт, в котором так давно не было хозяйки, приобрел жилой вид. В нем теперь витал жизнерадостный дух молодости: Леони распахнула на окнах тяжелые шторы и велела унести многочисленные ширмы на чердак. По ее приказанию слуги стали открывать окна и впускать в дом лучи зимнего солнца. Постепенно дом утратил свою гнетущую напыщенность. Леони вела войну с его строгой чопорностью, разбрасывая аккуратно разложенные диванные подушки, передвигая стулья и оставляя на столах раскрытые книги. Протесты мадам Фильд не оказывали на нее ни малейшего действия. Джастин все ей разрешал: его забавляли ее выдумки, и ему нравилось наблюдать, как она дает приказания его лакеям, сохранявшим на лицах каменное спокойствие. Она явно была рождена для того, чтобы приказывать: при всем своеобразии ее поведения, она никогда не проявляла и намека на вульгарность.

Вскоре герцог стал давать ей более сложные задания.

— Представь себе, Леони, – сказал он, – что я – герцогиня Квинсбери и что тебя мне представляют. Покажи мне, какой ты сделаешь реверанс.

— Как вы можете быть герцогиней, монсеньор, – возразила Леони. Это какая-то нелепость. Вы вовсе не похожи на герцогиню. Давайте притворимся, что вы – герцог Квинсбери.

— Нет, герцогиня. Сделай мне реверанс.

Леони присела.

— Вот такой – низкий, но не такой низкий, как перед королевой. Правда, у меня хорошо получилось?

— Если бы ты при этом еще воздерживалась от неумолчной болтовни, – сказал герцог. – Расправь пошире юбки и не выставляй напоказ веер. Ну-ка, сделай еще раз.

Леони кротко повиновалась.

— Все не упомнишь. А теперь, монсеньор, давайте сыграем в пикет.

— Погоди. А теперь сделай поклон мистеру Давенанту.