Книга Тени прошлого, страница 139 – Джорджетт Хейер

— Это я знаю, мадам. На меня в свете большой спрос.

— И это все, что ты знаешь, бедняжка? Да ты в зеркало-то когда-нибудь смотришься? Где у тебя глаза? Неужели ты ни разу не посмотрела на свою огненно-рыжую голову и ни разу не спросила себя, откуда у тебя черные брови и ресницы? Весь Париж знает, а тебе и невдомек!

— Ну что ж, просветите меня, мадам, – парировала Леони, сохраняя внешнее хладнокровие, хотя сердце бешено колотилось у нее в груди. – Что такое знает весь Париж?

— То, что ты незаконнорожденная дочь Сен-Вира, дорогая. И мы все потешаемся над Эвоном, который неведомо для себя пригрел дочь своего злейшего врага.

Леони побелела.

— Это ложь!

Мадам издевательски захохотала.

— Спроси своего графа-отца, ложь это или нет! – Мадам подобрала юбки и пренебрежительно сказала: – Скоро Эвон тоже об этом узнает – и что тогда с тобой будет? Лучше уйди от него сама, дурочка, пока не поздно!

С этими словами мадам де Вершуре стремительно вышла, оставив Леони одну в салоне. Девушка стояла, стиснув руки. Ее лицо, казалось, окаменело.

Постепенно напряженные мышцы расслабились, и она, дрожа, опустилась на диван. Первая ее мысль была искать защиты у Эвона, но она сдержалась и осталась сидеть. Поначалу она не поверила словам мадам де Вершуре, но постепенно эта история начала казаться ей весьма вероятной. Она объясняла попытку Сен-Вира похитить ее, и вообще его интерес к ее особе. От этой мысли ей стало тошно.

— Боже мой, что у меня, оказывается, за папочка, – злобно прошептала она. – Кабан собственной персоной. Ба!

Отвращение сменилось ужасом. Потом ее охватил страх. Если мадам де Вершуре сказала правду, Леони ждет только унылое одиночество: не приходится сомневаться, что такой человек, как герцог Эвон, никогда не женится и не удочерит дитя позора. Он – истинный аристократ, а она казалась себе дворняжкой-полукровкой. Может, он и пренебрегает нормами морали. Но Леони знала, что, женившись на ней, он навечно опозорит свое древнее имя. Фанни говорила, что он не остановится ни перед какими потерями, но Леони должна предотвратить эти потери. Потому, что любит его, потому, что он ее монсеньор, и потому, что она готова пожертвовать чем угодно, лишь бы не допустить его унижения в глазах света.

Она прикусила губу: ей было несравненно приятнее считать своих родителей крестьянами, чем оказаться незаконнорожденной дочерью Сен-Вира. Ей казалось, что вокруг нее рушатся стены; однако она встала и пошла в залу.

К ней тут же подошел Эвон и подал ей руку.

— Ты, кажется, устала, малыш. Пойдем поищем леди Фанни.

Леони тихонько вздохнула.

— Монсеньор, давайте уедем вдвоем, не дожидаясь леди Фанни и Руперта. Я не хочу их видеть.

— Хорошо, малыш.

Эвон подал знак Руперту, который стоял у противоположной стены, и, когда тот подошел, лениво сказал:

— Я отвезу Леони домой. А ты, будь добр, привези Фанни.

— Я могу и сам отвезти Леони домой, – с готовностью предложил Руперт. – Фанни здесь пробудет еще не один час.

— Поэтому я и поручаю тебе позаботиться о ней. Пойдем, детка.

Он отвез Леони домой в своей легкой городской коляске и по дороге заставлял себя весело болтать о рауте, на котором они были, о разных знакомых и прочих пустяках. Выйдя из коляски, Леони сразу направилась в библиотеку. Герцог последовал за ней.