Книга Тени прошлого, страница 134 – Джорджетт Хейер

— Она разговаривает с господином де Пентьевром, монсеньор. Мне кажется, что она ему очень нравится. У нее довольный вид – наверно, господин де Пентьевр сказал ей, что она сегодня так же красива, как была в девятнадцать лет.

Эвон поднес к глазам лорнет.

— Малыш, ты становишься проницательной. Ты так хорошо узнала мою сестру?

— Я ее очень люблю, монсеньор, – торопливо добавила Леони.

— Я в этом не сомневаюсь, девочка. – Он посмотрел в сторону Фанни, которая остановилась, чтобы перекинуться парой слов с Раулем де Фонтажем. – Но все же это очень удивительно.

— Но она так добра ко мне, монсеньор. Правда, иногда бывает немножко гл… – Леони оборвала себя на полуслове и неуверенно подняла на герцога глаза.

— Совершенно согласен с тобой, малыш. Даже очень глуповатой, – невозмутимо отозвался герцог. – Ну что, Фанни, поедем домой?

— Я тебя хотела спросить о том же самом, – сказала миледи. – Какая давка! Да, дорогой Джастин, Пентьевр тут мне наговорил комплиментов – у меня до сих пор краска с лица никак не сойдет. Чему ты улыбаешься? Что тебе сказала мадам де Сен-Вир, Леони?

— Она полоумная, – убежденно заявила Леони. – У нее был такой вид, словно она вот-вот заплачет, и мне это ужасно не понравилось. А вот и Руперт! Где ты был, Руперт?

Руперт ухмыльнулся.

— Не поверишь – спал вон в том салоне. Что, мы наконец уезжаем? Слава тебе, Господи!

— Ты спал? О, Руперт! – воскликнула Леони. – А все было так интересно. Монсеньор, а кто эта красивая дама?

— Девочка, это мадам Помпадур! – прошептала Фанни. – Ты представишь ей Леони, Джастин?

— Нет, Фанни, этого я делать не стану, – мягко отозвался герцог.

— Сколько же в нас спеси! – заметил Руперт. – Бога ради, пошли быстрей отсюда, пока все эти щенки опять не столпились вокруг Леони.

— Но, Джастин, она же обидится.

— Я не подданный французской короны, – ответил герцог. – И не буду представлять свою воспитанницу любовнице короля. Я считаю, что Леони прекрасно обойдется без ее одобрения или неодобрения.

— Но, монсеньор, мне бы хотелось…

— Малыш, пожалуйста, не спорь со мной!

— Как бы не так, чтобы она да не спорила, – вполголоса подколол Руперт.

— Я не спорю, монсеньор, но мне так хотелось…

— Помолчи, дитя мое! – Эвон повел ее к двери. – Тебе придется удовлетвориться тем, что тебя представили их величествам. Может быть, они и не так могущественны, как Помпадур, но происходят от более благородных родителей.

— Джастин! – прошипела миледи. – Тебя же все услышат!

— Подумай о нас! – взмолился Руперт. – Если ты будешь так неосторожно высказываться, нас всех посадят в каталажку или выгонят из страны.

Эвон повернул голову.

— Если бы я надеялся, что тебя посадят в каталажку, я бы прокричал эти свои замечания во весь голос, – сказал он.

— Мне кажется, что вы в плохом настроении, монсеньор, – укоризненно заметила Леони. – Почему меня нельзя представить мадам Помпадур?

— Потому, малыш, – ответил герцог, – что она недостаточно респектабельна.

Постепенно по Парижу пошли разговоры – сначала шепотом, а потом и в открытую. В Париже вспомнили старую-старую историю и начали говорить, что английский герцог в отместку за былые обиды удочерил незаконнорожденную дочь Сен-Вира. Все считали, что Сен-Виру весьма неприятно видеть ее в руках своего злейшего врага. Но что герцог Эвон намеревается делать с девушкой? Эту загадку никто разгадать не мог: пути Эвона были неисповедимы, а замысел, возможно, сатанинский.