Книга Все, что мы не завершили, страница 61 – Ребекка Яррос

— До свидания. — Я бросила трубку.

Мама с улыбкой заглянула в приоткрытую дверь.

— Все хорошо?

— Да. Просто беседую… — Телефон зазвонил снова. — С Ноем, — раздраженно закончила я, когда на экране высветилась его имя. — Что? — рявкнула я в трубку.

— Ты хоть понимаешь, что ведешь себя просто по-детски, когда постоянно бросаешь трубку в разговорах с человеком, с которым сама же согласилась сотрудничать? — спросил он таким ровным, невозмутимым тоном, что я разозлилась еще сильнее.

— Удовольствие, которое я получаю, бросая трубку, с лихвой окупает любые страдания от собственной прискорбной незрелости. — Или мне просто нравилось, что я могу бросить трубку. Впервые за шесть лет у меня появилась возможность делать что хочется и не идти ни у кого на поводу.

— На этой радостной ноте спрошу: как тебе финальная сцена в прекрасном цветущем саду, где они устроили пикник…

— Ной, — предупредила я.

— Но Джеймсона ужалила пчела… нет, десяток пчел… а у него аллергия…

— Это не «Моя девочка»^[4]!

Мамины брови взлетели вверх, чуть не пробив потолок.

— Ты права. Давай лучше обсудим, как выйти на счастливый финал, за который читатели будут болеть всей душой.

— До свидания, Ной. — Я бросила трубку.

— Джорджия! — ахнула мама.

— Что? — Я пожала плечами. — Я вежливо попрощалась. Не волнуйся. Он перезвонит завтра, и мы начнем все сначала. — Мы ходили по кругу уже несколько недель.

— С книгой все хорошо? — спросила мама, усаживаясь в то же кресло, где в прошлый раз сидел Ной.

Между нами все еще сохранялась некоторая неловкость — и, наверное, это не изменится, — но я была рада, что сейчас мама со мной. Она сказала, что останется до Рождества, и ее обещание немного ослабило напряжение и даже дало мне надежду, что мы сумеем найти общий язык. Ведь теперь, когда прабабушки больше нет с нами, друг у друга есть только мы.

Я потерла пальцем переносицу.

— Мы все еще спорим из-за финала.

— Из-за этого все и затягивается?

Я открыла глаза и увидела, что она смотрит на фотографию прабабушки и дедушки Уильяма. На этом снимке он был совсем молодым, чуть за двадцать. Я не знала дедушку Уильяма. Он умер, когда маме было шестнадцать.

Я родилась меньше чем через год после его гибели.

— Ну… это, конечно, задерживает Ноя, потому что он не хочет приступать к работе, пока мы не договоримся о финале. — Никогда в жизни я так не радовалась особым условиям в издательском договоре. — Дай ему волю, все будет в сердечках и радугах.

Мама наморщила лоб и перевела взгляд на меня.

— Как и во всех остальных ее книгах.

— Ну да. — Я быстро взглянула на часы. До назначенного созвона с юристами оставалось двадцать минут.

— И ты думаешь, что это плохо?

Я пододвинула ближе к себе папку толщиной в пять сантиметров, которую моя юридическая команда передала с курьером на прошлой неделе.

— В принципе нет, но для этой конкретной истории — да.

— Но он же… — начала было мама, но осеклась и поджала губы.

— Давай, договаривай. — Я открыла папку.

— Он профессиональный писатель, Джи-Джи. А ты… нет. Наверное, ему лучше знать.

Я на секунду застыла, услышав это дурацкое прозвище.

— В том, что касается его собственных книг, — безусловно. Но не в том случае, когда речь идет о прабабушке. — Я продолжила листать документы в папке.

— Просто мне кажется, что это даже смешно: задерживать исполнение договора из-за творческих разногласий. — Она положила ногу на ногу и озабоченно сморщила лоб. — Не лучше ли побыстрее все решить и спокойно заняться своими делами? Тебе ведь есть чем заняться?