Книга Все, что мы не завершили, страница 215 – Ребекка Яррос

Прабабушка никогда не лгала. О чем она говорит? Дрожащими пальцами я вскрыла самый толстый конверт. Я уже прочитала и письма, и рукопись, и успела поплакать навзрыд, когда Скарлетт сообщили, что Джеймсон пропал, и еще раз — когда она поняла, что Констанс убита.

Я вытащила из конверта стопку бумаги и провела пальцами по знакомым буквам, отпечатанным на бабушкиной пишущей машинке.

И стала читать.

Июнь 1942 года

Ипсвич, Англия

Скарлетт больше не было холодно. Леденящий озноб постепенно сменился спасительным оцепенением, пока она смотрела на безжизненное тело сестры.

Неужели такова цена за жизнь Уильяма? За ее жизнь? Неужели Бог забрал Джеймсона и Констанс в качестве некоей небесной платы?

— Тише, маленький, — прошептала она на ухо Уильяму, пытаясь его успокоить.

А кто успокоит ее саму? У нее никого не осталось. Судьба отобрала у Скарлетт всех, кого она любила. Всех, кроме Уильяма.

Он поднял липкую от крови ладошку к ее лицу, и у Скарлетт упало сердце. Подолом платья она вытерла руку сына и всхлипнула от облегчения. Это была не его кровь.

Это все не наяву. Ничего этого нет. Не может быть. Она не согласна это принять.

Скарлетт схватила Констанс за плечо и яростно затрясла, пытаясь одной силой воли вернуть сестру к жизни.

— Констанс, очнись! — голосила она как банши. — Констанс! Тебе нельзя умирать! Я запрещаю тебе умирать!

К ее изумлению, Констанс очнулась и громко закашлялась, хватая ртом воздух. Она не погибла, а просто потеряла сознание.

— Констанс! — Разрыдавшись от облегчения, Скарлетт склонилась над сестрой, осторожно прижимая к себе Уильяма. — Ты сможешь встать?

Констанс посмотрела на нее остекленевшими, растерянными глазами.

— Наверное, да, — хрипло проговорила она.

— Давай потихоньку, — велела Скарлетт, помогая сестре подняться на ноги. Лицо Констанс было разбито: из раны над левым глазом сочится кровь, нос явно сломан. — Я думала, ты умерла.

Скарлетт обняла сестру крепко-крепко. Констанс положила руку на ее спину и потянулась к Уильяму, чтобы обнять их обоих.

— Я цела. А Уильям…

— Кажется, он тоже, — ответила Скарлетт, глядя то на сестру, то на сына.

Холод вернулся, и в голове все поплыло.

— Все закончилось? — спросила Констанс, глядя на окружавшие их разрушения.

— Кажется, да. — Скарлетт только теперь поняла, что не слышит сирен.

— Слава богу. — Констанс снова ее обняла и вдруг отстранилась, как будто в страхе. От ее взгляда у Скарлетт зашевелились волосы на затылке.

— Что это? — спросила она, пока Констанс в ужасе разглядывала свою руку, испачканную кровью. Пересадив Уильяма на бедро, Скарлетт попыталась вытереть руку сестры подолом платья. Воздух с облегчением вырвался из ее легких. Повезло. Сегодня им повезло. — Все в порядке, — сказала она со слабой улыбкой. — Это не твоя кровь.

Констанс быстро осмотрела ее с головы до ног.

— Это твоя, — прошептала она.

Слова Констанс как будто запустили замершие процессы в теле Скарлетт, разрушив защиту от шока. Спину словно обожгло огнем, а ребра взорвались жгучей болью. Скарлетт задохнулась, глядя на расплывающееся пятно крови на своем синем клетчатом платье — том самом, которое она надевала на первое свидание с Джеймсоном.

Все стало понятно: холод, боль, головокружение. Она теряла кровь. Скарлетт пошатнулась и рухнула на бок, едва успев прикрыть голову Уильяма от удара о мостовую.