— Удачи! — крикнула я вслед ее отъезжающему авто. Буквально через пару секунд во двор въехал курьер. — Одну минутку! — Я бросилась в дом и взяла со столика конверт и розы. — Держите, Том. Это для вашей жены.
— Вы уверены? — спросил он, чуть ли не с испугом глядя на розы.
— Абсолютно.
— А у меня для вас бандероль, — сказал он, обменяв мой конверт и букет на почтовый пакет среднего размера. Я расписалась в квитанции о получении и быстро взглянула на обратный адрес. Прабабушкин нотариус.
Точно. Если бы не развод, сегодня была бы седьмая годовщина нашей с Дамианом свадьбы. По крайней мере, прабабушка не узнала, каким пшиком все это закончилось. Я вернулась в дом, закрыла дверь и села на нижнюю ступеньку лестницы, положив пакет рядом с собой.
Ной Гаррисон поступил непростительно, завершив собственную историю любви Скарлетт Стантон столь болезненным, эмоционально садистским образом. Я вздохнула и уставилась на бандероль, жалея, что на всю эту неразбериху нет простого и внятного ответа. Хотя, может быть, ответ есть и Хейзел права: мне пора избавляться от комплексов.
Я вытащила из кармана телефон, открыла сообщения и набрала текст.
Джорджия
Я знаю об отзывах. Мне очень жаль.
Мне действительно было жаль, но сердце радостно пело в груди. Ной сдержал свое слово.
Сообщение было доставлено, но не прочитано. Кто знает, когда он его прочитает. Может быть, он вообще никогда не откроет нашу с ним переписку.
— За что боролись, на то напоролись, — пробормотала я, взяла в руки почтовый пакет и отодрала клейкий клапан. Очень удобно. Особенно теперь, когда рядом нет Ноя… и его перочинного ножа.
Внутри лежали три конверта из плотной бумаги. Конверт, помеченный надписью «Прочесть вторым», был самым толстым. Я отложила его вместе с третьим в сторонку и достала письмо из конверта «Прочесть в первую очередь». Как всегда, мое сердце болезненно сжалось при виде знакомого почерка прабабушки Скарлетт.
Дорогая Джорджия,
Сегодня годовщина твоей свадьбы. Если я ничего не напутала, это уже седьмая. Наша с Брайаном седьмая годовщина была совсем невеселой. Ему только что поставили диагноз, все пошло кувырком, и мы, как могли, поддерживали друг друга.
Надеюсь, твоя седьмая годовщина пройдет более гладко.
Но если вдруг нет, я решила, что тебе пора по-настоящему осознать всю глубину любви, которая тебя создала. Ты, моя дорогая, плод любви нескольких поколений, настоящей, глубокой, лечащей душу любви, над которой не властно даже неумолимое время.
Надеюсь, ты уже разобрала мой шкаф. Нет, не тот. Другой шкаф. Да, тот самый, где лежали стопки страниц, отпечатанных на маленькой пишущей машинке, что была моей верной спутницей и в горе и в радости столько лет. Ты нашла мой тайник в глубине второй полки? Если нет, то иди посмотри прямо сейчас, а потом читай дальше.
Нашла? Хорошо. Это была рукопись, которую я так и не сумела довести до конца. Работа, начатая еще до рождения Уильяма. Прости, что не показала ее тебе раньше, пока была рядом с тобой. Мои оправдания бесконечны, но правда очень проста: я боялась, что ты увидишь меня насквозь.
Ты увидишь, что рукопись обрывается на том дне, который долгое время был самым тяжелым и страшным в моей жизни. В тот день я потеряла сестру, мою лучшую подругу, и еще не оправилась от потери любимого человека. Страшнее того дня был только тот снежный вечер, когда погибли Уильям и Ханна. На долю нашей семьи выпало слишком много трагедий, не так ли?
Теперь эта история принадлежит тебе, Джорджия. Я писала ее годами, добавляла кусочки по памяти, а потом снова откладывала в сторонку. Когда дойдешь до конца, когда ты окажешься вместе со мной на той разбомбленной улице в Ипсвиче, я хочу, чтобы ты прочла письма, приложенные к рукописи в отдельном конверте.
Эти письма — истинное свидетельство любви, создавшей и тебя тоже, факт, стоящий за приукрашенным вымыслом. Когда ты прочувствуешь эту любовь, ощутишь на языке едкий дым от последнего воздушного налета и будешь готова узнать, что произошло дальше, открой следующий конверт в этой пачке. Ты поймешь, что всегда знала концовку… только середина была неясной.
А потом, я надеюсь, ты откроешь и третий — последний — конверт в этой посылке.
Пожалуйста, прости мне мою ложь.
С любовью,
прабабушка
