Книга Шурале, страница 72 – Даша Бунтина

— Пошли ко мне, обработаем раны.

— Нет, сейчас я вызову полицию, и мы снимем увечья, все по правилам.

— Блядь, Старостина, ты башкой думаешь?

— Именно ей я сейчас и думаю. К тому же к вам домой я больше ни ногой: после снов на вашем диване хочется удавиться. И как вы там живете вообще?

Эти слова Горелов проигнорировал, но сказал то, что ранило Вику сильнее, чем пинок в голень:

— Упрямая как осел! Дите малое! Я жалею о том дне, когда решил взять тебя в СК.

Вика обмякла. Она знала, что ей надо держаться, но эти слова попали точно в цель. Горелов все еще сжимал ее ладонь, тяжело дыша.

— Дай телефон, я позвоню здесь другу, он все поможет оформить.

Вика посмотрела на него с подозрением.

— Да полицейский он, успокойся, Мэри Поппинс.

Вика огляделась в поисках сумки. Насколько она помнила, она выронила ее где-то у соседнего подъезда. Горелов понял, что она ищет, и отошел. Вернулся, сжимая в руках кожаный ремешок. Взяв сумку и поставив ее на скамейку, Вика выдохнула, отсеивая в голове все, о чем можно было подумать завтра. Все, что пеленой закрывало сознание.

Горелов попросил у Вики мобильный и набрал знакомый номер.

— Рустам, привет, это Горелов. Да, слушай, подъезжай с ребятами ко мне, на мою практикантку напали у подъезда, она их запомнила и хочет заявление оформить. Скорее всего, под солями, надо бы закрыть их, пока еще чего не натворили, ночь долгая.

Он хмурился, держал телефон ровно. От него пахло дорогим виски. Казалось, Вика ненавидит в нем все: широкие движения, звериную мужественность… Она хотела схватить его за волосы и ударить головой о чертову лавку, но не могла. Он унизил ее сегодня, использовал, оскорбил.

Горелов закончил разговор и, помедлив, засунул телефон Вике в сумку. А то в таком состоянии, глядишь, еще выронит или потеряет.

— Старостина, ты головой ударилась все-таки? Ну че ты волком смотришь? – спросил он, когда заметил на себе пристальный пытливый взгляд.

Гнев перевалил за критическую отметку. Так бывает только в шестнадцать, когда гормоны бушуют, когда сносит голову и ты не можешь спать ночами – думаешь только об одном. Вика отпустила себя, на эти пару минут она забыла обо всем, что случилось, обо всем, что ее ранило. Она хотела одного.

Не осознавая в полной мере, что делает, Старостина схватила Горелова за шею, потянула на себя и просто поцеловала. Дыхание перехватило, вокруг все поплыло. Вика помнила свой самый романтичный поцелуй на перемене со старшеклассником, от которого у нее замирало сердце. Но то – еще детская невинная влюбленность. Сейчас это была страсть, больное влечение, которое полностью вытесняло рассудок.

Его губы были мягкими. Вика пыталась почувствовать каждый сантиметр тела за те минуты, что были у нее. Грудь высоко поднималась, внизу ныло, требуя продолжения. Вскоре он сжал ее в медвежьих объятьях, притянул к себе, лишая свободы. Это было именно то, чего ей хотелось – полностью раствориться, забыть себя. Одной рукой он скользнул под футболку и сжал грудь, другой – потянулся к джинсам. Вика задыхалась, нужно было остановиться. Все, что она хотела себе доказать, было перед ней.

И с трудом она отстранилась. Горелов тяжело дышал, склонив голову. Они все еще прикасались лбами друг к другу. Вика провела рукой по его жестким черным волосам, приглаживая их, глубоко вдохнула. Его запах напоминал лес – такой родной, пряный, но дикий. Она решилась заглянуть ему в глаза и тут же пожалела, что оттолкнула его.