Книга Шурале, страница 67 – Даша Бунтина

— Вы что, тоже носите линзы?

— Нет, это для гостей. Держи, – прочистив горло, сказал он, и Вика взяла средство, вспоминая о запасных щетках в ванной у Ника. Кажется, все современные мужчины были настроены на поток девушек с разными потребностями. Скорее всего, и прокладки где-то здесь спрятаны.

Кухня тонула в багряных лучах уходящего солнца. Закат такого цвета означал, что следующий день будет прохладным. Вика посмотрела на часы, и у нее отвисла челюсть.

— Уже половина девятого? Я проспала больше трех часов?

Горелов скептично огляделся.

— Надеюсь, дела изучить ты успела… И выспаться, конечно.

Вика неловко села на стул.

— Дважды «да», – ответила она.

— Завтра, видимо, жара спадет, – сказал Сергей Александрович.

Их диалог был похож на танец двух ужасных танцоров, что постоянно наступают друг другу на ноги.

— Ну, нашла чего? – Горелов вел себя как обычно, но была в его словах осторожность.

Вика вспомнила разговор в кабинете и подумала, что какое-то время струна между ними будет натянута.

— И да, и нет. Ну, во-первых, бизнесмен – что с ним? Он жив еще?

Горелов посмотрел на дело, затем на две стопки – большую, с теми делами, которые Вика отвергла, и на маленькую. Он кинул папку на большую стопку.

— С ним все замечательно, переехал в Казань, открыл автомастерскую, нашел восемнадцатилетнюю, заделал ей детишек.

— Так, хорошо.

— Кушать будешь? – Горелов показал на пакет на столе. – Там пироги разные, я взял всего понемногу.

— Вы вообще нормально питаетесь? – спросила Вика, не подумав.

Горелов усмехнулся:

— Питаюсь, не переживай.

— Я и не переживаю, – пробубнила она.

Тем временем Сергей Александрович встал, достал тарелки и разложил на них пирожки. Не стесняясь, Вика схватила первый попавшийся и, откусив, поморщилась. Горелов пальцем прошелся по корешкам большой стопки. Увидев, что Вика отложила пирожок и медленно жует, забрал у нее тарелку и посмотрел на начинку.

— Беккен с капустой, не любишь?

Вика с трудом проглотила кусок, мотая головой и запивая огромным глотком горячего кофе с молоком.

— А я люблю, – сказал он и откусил от этого же пирожка.

Вика глотнула еще кофе и посмотрела на него. Перед глазами все еще стояла та сцена из «Джумбы». Стыдно признаться, но она постоянно думала об этом. О тех проклятых босоножках…

Горелов жевал пирог, затем хлебнул из кружки. У него были темные загорелые руки и широкие ладони. Вика отметила в который раз, что ногти идеально подрезаны и, скорее всего, даже подпилены. С одной стороны, практично, с другой, судя по квартире, у Горелова явно бзик на тему чистоты.

— Сергей Александрович, – осторожно начала Вика. – А вы вариант того, что это сделал Рус, вообще отметаете, да?

Горелов перестал жевать и резко ответил:

— Во-первых, на проволоке нет отпечатков Руса, а во-вторых – нет мотива, да и с чего бы он тогда сам нам позвонил?

— Просто странно…

— Что странно? – еще резче спросил Горелов.

— Ну что он так рядом живет, – сказала Вика и, подумав, продолжила: – Я не вижу, у кого могла бы быть причина вам мстить, кроме цыган разве что. Вы с ними еще пересекались где-нибудь?

Горелов повернулся к Вике:

— Да, пересекался. Один из них меня подкараулил на улице и посоветовал держаться подальше от табора, передал, что скоро они уйдут, а девочку нам все равно никогда не найти. Но он тоже думал, что кто-то из своих, и сказал, что за время, пока он рос, постоянно кто-то пропадал. Неповиновение для цыган наказуемо. А девчонка вроде как хотела сбежать с русским.