Книга Шурале, страница 21 – Даша Бунтина

Вика отвела взгляд от листка и почувствовала, как вокруг, помимо свежести, накрывает затхлым, душным воздухом мертвого тела. Глаза мужчины были широко раскрыты и навеки устремлены на листву, деревья и птиц, кружащих вокруг. Далекий крик кукушки разнесся по опушке и перекрыл громкоголосых скворцов.

— Об этом надо молчать, Старостина, ты меня понимаешь?

— Нет, Сергей Александрович, эта хрень меня никак не касается, вы ее заварили, вам и расхлебывать. Я карьерой рисковать не буду, – выпалила Старостина и вновь перехватила испуганный взгляд Лены. Вика поняла, что та в курсе происходящего. И еще она поняла, что Горелову пришлось ей показать листок, ведь она же его первая и заметила. «Гондон», – пронеслось у нее в голове.

В отделении было душно, вентилятор, направленный на Горелова, едва разгонял воздух, заполняя комнату кружащейся пылью вперемешку с тополиным пухом.

Горелов подвинул пепельницу и медленно достал пачку «Парламента», прокрутив ее три раза в ладони по часовой стрелке. Он понял, что этот узел, который он связал сейчас мысленно, нужно размотать, и, не задумываясь, прокрутил пачку в обратном направлении, отсчитав все так же три поворота.

Сергей Александрович ждал, пока все документы дела, которые удалось собрать после первичного осмотра, будут на столе, а сейчас у него было немного времени, чтобы обдумать все как следует. Он не сомневался, что Лена все опишет как надо в осмотре. Следов листка во рту не будет. Ее помощник-лаборант – тщедушный парень Евгений, который без указки и пулевого отверстия не заметил бы, так что там проблем тоже не возникнет. Проблемой могла стать только Старостина, которая – чудо для СК – была наблюдательна, но сейчас была помехой.

Он прекрасно помнил день, когда его заставили читать лекции на юрфаке в филиале КФУ. Горелов ругался с Сан Санычем до посинения, пока они вместе не распили наливку и не сговорились, что в этот раз практикантов Горелов отберет лично. Поэтому, когда он выдвинул Ерсанаева и Старостину, полковник ухмыльнулся и назвал его молодцом, потому что Ерсанаев – самый правильный выбор. Горелов не любил льстить начальству и всегда вставал костью поперек горла, но на этот раз решил уступить. Для чего? Горелов должен генералу Ерсанаеву, и должен до конца жизни.

Теперь же, выкрав ключевую улику, он понимал, что подкрепление «свыше» спасет не только его жопу, но и жопу всего отделения. И, похоже, не ошибся. Этот момент настал.

А Старостина – отдельный случай. Плохо, что девчонка, это сразу его сбило. Он ничего не имел против женщин в СК, однако женщины много чего имели против него, и Сергей Александрович знал, что рано или поздно Старостина станет одной из тех, кто будет его люто ненавидеть.

Так случалось со всеми, кроме Лены. Она стала его другом, как Рус, как и Динар с Мариной. Хотя, по сути, настоящих друзей у него никогда не было.

К тому же с Леной они стали еше и любовниками по обстоятельствам, по одиночеству – кто их разберет. Уже почти два года секса у них не было, но Лена выслушивала все его пьяные ночные звонки или очередные байки о похождениях. Она его лучший друг, и было во всем этом главное то, что никто из них не испытывал ровным счетом никаких чувств, а мало кто из женщин мог не присваивать, не претендовать на обладание, а просто жить как Лена. Этим она ему всегда и нравилась. Настоящий мужик в юбке. Она добивалась чего хотела, заводила роман и, учуяв что-то серьезное, сбегала. Говорила, что просто не нашла «того самого», с кем можно гореть в пылу страсти до конца своих дней. Они даже условились: если до сорока она не встретит «того самого», Горелов без проблем женится на ней, ну или сделает ребенка. Долго смеялись потом, но руки тем не менее пожали. Динар тоже тогда смеялся. До сорока Горелову оставалось семь лет, а мыслей завести семью так и не появилось. Воспоминания о родителях вызывали желание выпить или разбить кулак о стену.