Книга Шурале, страница 19 – Даша Бунтина

Сергей Александрович был крепким мужчиной. При взгляде на таких чувствуешь природную силу. Лицо крепкое, с широкой челюстью. Брился Сергей Александрович через раз, и Вика часто видела щетину, ровно пробивающуюся на щеках и подбородке, которая наводила на мысль, что жены у него, скорее всего, не было. Во-первых, все женатые почему-то стараются бриться чаще, а во-вторых, кольца на пальце тоже не было, как и места от загара, если бы кольцо он снимал на службе.

В повадках Горелов напоминал медведя – крупный, коренастый, когда ходил, иногда покачивался из стороны в сторону. Часто был без формы, в штатском, что всех жутко раздражало. Любил говорить, что рубашка душит, и если надевал ее, то расстегивал верхнюю пуговицу и заметно ослаблял галстук. А когда никто не видел, закатывал рукава, как сельский рабочий. Руки у него тоже были крепкие, ладони широкие, как лопата. Такие же крупные были нос и губы. Не сочетались лишь голубые глаза со всем этим. А вот форма губ казалась слишком нежной, женственной. Волосы черные и густые, их ему приходилось укладывать гелем, и Вика часто видела, как под фуражкой те топорщились на макушке и потом торчали весь день.

Горелов Сергей Александрович в общении всегда был резок, почти груб. Никогда не говорил длинными сложными предложениями. Он предпочитал подумать и потом сказать. Но за всей этой продуманностью скрывалась вспыльчивость. Вика видела, как сегодня он покраснел за секунду, когда Нику стало плохо, и сжал кисть в кулак, хрустнув костяшками. Под руку ему боялось попадаться даже начальство. Это могло погубить всю его блестящую карьеру – поговаривали за спиной. И только один человек мог успокоить и перекричать его – Лена. С ней в общении его было не узнать, как и с некой женщиной, телефонный разговор с которой Вика случайно подслушала. Она до сих пор впадала в краску, вспоминая, что он ей наговорил. Тогда она и поняла, что все слухи о его похождениях вряд ли были слухами. От таких слов, что скрывать, даже Вика испытала нешуточное влечение к начальнику.

На курсе что девчонки только не творили, лишь бы он заметил их на лекциях. Карина ходила исключительно в мини и имела привычку приходить последней, хотя на самом деле прибегала в аудиторию минут за двадцать и заранее оставляла вещи на первой скамейке, «бронируя» себе место, чтобы сидеть прямо напротив Сереженьки и строить ему глазки, раз уж ножки не помогли. Но в итоге забронировала себе Карина посещение декана за системные опоздания.

Хотя у них в институте подобные отношения не были в новинку. Преподаватель семинаров по УПК сначала сидел вразвалочку и изучал Юлю, а Юля, поняв, что Альберт Альбертович ездит на мерсе, позволила ему пялиться без стеснений. Ровно до тех пор, пока в каком-то клубе Альберт Альбертович не попялился на кое-что другое у Юли. И как-то сразу градус семинаров спал, оставив место тупым рефератам, которые все скатывали, меняя слова местами.

На практику в СК брали не только по оценкам, но и по личной характеристике и отзыву лектора из СК. Вика не рассчитывала, что ее возьмут, но когда после фамилии Ерсанаев – а, к слову, Ник был первым на курсе по всем предметам – последовала фамилия Старостина – Вика дернулась и подскочила, не сдержав эмоции. И тогда ей на секунду показалось, что Сергей Александрович как будто дернул уголком рта, все тем же, левым, и почти улыбнулся, но тут же откашлялся и спросил, все ли в порядке со Старостиной и не нужно ли ей в туалет.