Книга Шурале, страница 23 – Даша Бунтина

— На, – сказал он, протягивая ей кружку с синим чудовищем из какого-то мультика. У синего нечто были широко поставленные глаза, огромный розовый рот и ряд белых острых зубов. Себе Горелов оставил свою любимую с надписью FBI. Эту кружку ему подарили коллеги на юбилей.

— Там яд? Чтобы молчала? – спросила Вика и сморщила нос, делая вид, что принюхивается.

— Нет, рогипнол.

— Так себе шутка. – Вика сделала глоток. – Я вообще-то с молоком пью.

— В СК все пьют черный.

— В анкете такого вопроса не было, поэтому… – Вика потянулась за мешковатой сумкой, что лежала на подоконнике, и достала порционные сливки.

— Ты из тех, у кого все с собой? – спросил Горелов, указав на сумку.

— Ну да, нож до семи сантиметров тоже есть, если что – буду защищаться.

— Завязывай, поговорить надо.

— Надо ли? – с сомнением посмотрела Вика и, открыв упаковку, скривилась: запах был странным. Кажется, скисли из-за жары.

— Сама решай, тут я тебе не начальник. – Горелов хлебнул кофе и пошел в свой кабинет, уверенный, что через пару минут Старостина зайдет следом и прикроет дверь.

Но он ошибся, не зашла. Допив горький кофе в одиночестве, Сергей Александрович потянулся к айфону и увидел сообщение:

— Жду в кафе «Оазис» в «Палитре» на третьем.

Сообщение было доставлено четырнадцать минут назад.

Вика втянула кофейный аромат. Пенка была слишком белая, и Вика дунула на нее, обнажая кофейную гладь. Да, так она и думала. Никакой это не капучино, а молочная разбавленная бурда.

Вскоре к столику подошел Горелов. Он отодвинул стул и старомодно поманил официанта пальцем.

— Черный кофе, – сказал он.

— Извините, принесите ему тройной эспрессо и отдельно кипятка.

— Чем черный кофе не угодил? Что за выпендреж? – Горелов машинально потянулся к пачке, но вовремя вспомнил, что здесь не курят, и остановился.

— Хрень у них, а не кофе. Ну, рассказывайте. – Вика говорила четко и уверенно, но внутри у нее все сжималось от страха. Не столько перед правдой, сколько перед тем, что человек, которого она уважала, на которого равнялась, совершил ужасный, непростительный проступок: преступил закон и скрыл важную улику.

Сергей Александрович дождался кофе и смешал воду с эспрессо.

— Короче, Динар помогал мне закрывать тех, на кого не хватало доказательств. Это было пару раз. Но дела были глухие, и мы знали, что те ребята виновны. Это все.

Вика смотрела в свою кружку и боялась поднять взгляд. Она заметила, что Сергей Александрович пару раз поглядывал в сторону ее телефона, и догадалась, что он переживает, вдруг она записывает разговор на диктофон. Поэтому чуть резче, чем следовало, Вика разблокировала экран и повернула его в сторону Горелова.

— Однажды это произошло случайно, мы не сговаривались. Но было и другое дело… – Горелов впервые поднял взгляд и подождал, пока Вика не посмотрит в ответ. Они смотрели друг на друга, молчали. Как будто решив что-то, он опять кивнул.

— Это было дело Пешкова.

Вика не смогла сдержать удивления:

— Того самого? Это же было лет десять назад. Я помню, мы его изучали.

— Его все помнят. Девочка семи лет была последней каплей, его друзья и жена прочно обставили алиби, и нам было не пробиться.

— Но откуда вы знали, что это был точно он? Спермы не было, отпечатков, волос… ничего.

— Совпадение ли, что он работал на химзаводе и у него был доступ к химикатам, чтобы до стерильной чистоты обработать место преступления? Еще и полная экипировка, чтобы резать ее до тех пор, пока она не истечет кровью? А в нулевые такие чистые убийства – редкость. Всегда есть след, волос, хоть что-то. Тогда не все в интернете можно было найти, чтобы за ночь узнать, как расчленить труп.