Книга Шурале, страница 157 – Даша Бунтина

Вика, как заведенная, ходила по комнате. Сейчас было не время думать о том, что это все значит для нее и что она чувствует. Страх давил на виски, ком разбухал в горле.

— Но мы же были в доме Пешкова, и он как раз мог украсть эту вещь или же снять отпечаток, то есть это просто идеальное совпадение. А мы и рады, ведь все это было сделано для того, чтобы отомстить.

Вика продолжала излагать факты, пока Архипов кивал на каждое ее слово. В конце концов он вдруг встал как вкопанный.

— Надо звонить Горелову! – Он схватил телефон, а потом ударил себя по голове. – Черт, я дурак, отправил Никиту с Синицыным съездить на место происшествия, чтобы он пофоткал все…

— Но Синицын же со мной был, Никита к нам не заходил. Он что, сбежал? – Вика включила телефон и набрала Горелова, но тот сбросил.

— Сбрасывает!

— Да, у меня тоже… – задумчиво ответил Архипов.

— Ты же не думаешь, что он действительно поехал туда? – спросила она.

— Но он не знает, что мы узнали. Хотя я сказал, что мы прогоним ДНК и найдем ближайших родственников. Тогда он начал странно себя вести, предложил разделиться.

— А мать за это время навещал кто-нибудь? – уточнила Вика.

— Нет, я проверял.

— Есть возможность, что он поедет все же к ней? – спросила она, хотя понимала, что это маловероятно.

— Это ты мне скажи. – Архипов пристально глядел на Вику, тяжело дыша.

— Может, но мне кажется все-таки, что он поедет на место происшествия… Никита говорил о сестре с такой нежностью. Если он и есть этот зверь, то он понимает, что кольцо сужается. Вдруг захочет поставить точку, проститься.

— Тогда поехали прямо сейчас. Я позвоню Синицыну, чтобы он ехал к матери, а мы на военную базу. Да? Вика, ты в порядке, да? – Архипов подошел к Старостиной и заставил ее оторвать взгляд от фоторобота.

Ее широко открытые глаза были красными и сухими. Она не могла перестать смотреть на портрет чудовища и осознавать, что совсем недавно была с ним в постели. Что его руки, которые мучили Динара, которые сделали это, обнимали ее и трогали. Вике захотелось скинуть всю одежду, кожа начала зудеть и чесаться, хотелось набрать горячую ванну и лечь, затонуть, ничего не чувствовать.

— Вика? – Голос Архипова вытащил ее назад.

— Да, я в порядке, – глухо ответила она.

Никита включил музыку и, вслушиваясь в припев In the End, громко рассмеялся.

— Вот так точно конец! – Смех продирал горло, поднимался волнами и застревал где-то в мозгу.

Никита затряс головой, как на рейве, и переключил на Bleed It Out, выкрутил громкость на всю и открыл окна. Слезы стекали вместе с криком, вместе с горем осознания, что все кончено. Он думал о Насте, о том, что все это время не мог забыть, как она висела там, как Пешков заломил ему руки, а потом заставил смотреть. Пешков его не тронул, потому что получил большее наслаждение, чем когда-либо рассчитывал получить. Целью Никиты было убить этого гада, но потом он понял, что хочет его наказать, причем так, чтобы делом, на котором его поймают, стало именно дело Насти. Но он не предполагал, что без его подсказки так быстро все выйдут на Арск, он не успел подготовиться. Все-таки Архипов был уникален, и его намеки стали в последнее время наводить Никиту на мысль, что он близок к разгадке.

Он закрыл глаза и на скриме Честера заорал во всю глотку. В его жизни было столько непостоянного, но вокал Честера всегда помогал забыть обо всем. Хоть что-то в его жизни было неизменным. Он орал и орал, зная, что никто и никогда его не услышит и уж тем более не поймет. Что зверь, который живет в нем с того дня, – единственное, что еще держит его здесь. Ведь в тот день, в тот ебаный день он умер. Он умер.