Книга Шурале, страница 101 – Даша Бунтина

— Что… – Василий осел и сполз по стулу, как кисель. – Воды, воды. – Он схватился за область, где, как он полагал, находится сердце, но этот театр был излишним.

Хуснутдинов фыркнул и произнес:

— Капитан Хуснутдинов покинул допросную в шестнадцать двадцать четыре и остановил запись на камере.

Но Вика, Никита и полковник прекрасно увидели, как его пальцы скользнули мимо красной кнопки. Потом скажет, что не нажал случайно, не знал, что запись все еще идет. А по закону все, что расскажет Василий Сергеевич, будет иметь подтверждение.

Хуснутдинов открыл душное помещение и поморщил нос.

— Ну и вонь… – Он заткнулся, увидев полковника, и приготовился отдать честь.

— Отставить кордебалет, фокусник, – выдавил полковник и поставил локти на выемку, приготовившись к излюбленной забаве всех дознавателей. Вот теперь игра в хорошего полицейского берет новый виток.

— Учитесь, пока есть возможность, – буркнул под нос полковник.

Вика с Никитой переглянулись. По характеру полковник мог посоперничать со Скруджем Макдаком из мультфильма, вот только перепады настроения у него были возведены в высшую степень. Настроение полковника угадывали по морщинке на лбу, когда он хмурится, и, указывая на переносицу, извещали всех, у кого доклад, чтобы они готовились. Тогда Сан Санычу приносили дары: сигары, конфеты для его любимой жены или всякие безделушки. И обычно сердце полковника таяло, а морщинка разглаживалась.

Хуснутдинов нарочито прикрыл рот ладонью. Человек он был дельный – отличный сотрудник. Горелов его ценил, но Вика знала, что снобизм Хуснутдинова мог довести кого угодно до ручки.

Из допросной донеслось цоканье, а затем голос Горелова:

— Ай-яй-яй, ну вот смотрите, как вышло. – Сергей Александрович поднялся с места и, чуть вжав голову в плечи, сгорбился, чтобы Василий не чувствовал от него угрозы. Нужно было добиться его расположения.

— Что такое? – Василий Сергеевич моментально пришел в себя и устремил взгляд на Горелова, который подошел к камере и пальцем показал на красный индикатор.

— Ничего, ничего. – Горелов поднес к губам палец и нажал на кнопку – индикатор потух.

В допросной в ту же секунду Хуснутдинов вздохнул настолько тяжко, что воздуха стало еще меньше. Духота теперь измерялась эмоциональным давлением в помещении.

— Ну какого! Он бы сейчас все узнал и записал бы на камеру!

Полковник тоже выглядел не вполне довольным, и по тому, как он свел плечи, Вика поняла, что не на этот кордебалет он рассчитывал. Зато Никита впервые после посещения Пешкова улыбнулся.

— Понимаете, тут вот как, Василий Сергеевич. Мой напарник ненароком, а может, и специально, не выключил камеру, и, конечно, я мог вам задать сейчас такие вопросы, которые бы очень невыгодно выставили вас. Ведь мы с вами прекрасно понимаем, что в озвученное время вы не вели этот журнал.

— Как не вел? – Красноватая кожа Василия сморщилась, а губы вытянулись вперед, как у капризного старика.

— Да так! – Горелов прошел мимо и сел на стул, чтобы не создавать излишнего давления. – Ведь вы были пьяны в стельку, ушли с рабочего места и попросту завалились у забора.

Василий открыл рот, но ничего не сказал, только, как болванчик, водил головой слева направо и обратно.

— Да бросьте, вас же видели по меньшей мере четыре человека.