Книга Шурале, страница 10 – Даша Бунтина

— Нам минут пять отсюда, – проговорил тот, кого Сергей Александрович называл Русом.

Идти пришлось недолго, цель обозначилась впереди. Словно расступаясь, деревья оголили промежуток небольшой поляны. Ничего необычного сначала Вика не заметила, лишь потом ей показалось странным утолщение с правой стороны дерева. Это была сосна. Голый ствол тянулся ввысь, и лишь сверху крона шуршала, обтираясь о соседние ветви соседки-сосны. Подойдя еще ближе, Вика поняла, что утолщение – это не ствол. Сделав еще несколько шагов, они остановились и замерли. Так случается, когда что-то пугает всех в равной степени. И сейчас это была именно такая ситуация.

— Рус, отходи и звони. – Голос Горелова звучал как наждак.

Он откашлялся и посмотрел на испуганную Лену, которая успела надеть маску, но не смогла скрыть ужаса в глазах. Вике показалось странным, что у Сергея Александровича дрогнул голос, а Лена продолжала стоять как вкопанная.

— Черт, – едва проговорил рядом Никита, и Вика шагнула влево, чтобы наконец разглядеть то, что уже заметили все, кроме нее.

Пение ночных птиц сменялось утренним гвалтом зарянок, синиц и скворцов, солнце скупо пробивалось из-за холма впереди, освещая парящую влагой землю. От низа ствола дерева вилась колючая проволока, на которой каплями застыла густая кровь.

Обвивая дерево, проволока проходила через нижний сук сосны, образуя подобие петли. Тело мужчины находилось в странной позе, в которой оно застыло навеки. Как муху в паутине, скрючившуюся и изломавшую лапки под неестественными углами, труп нелепо сдерживала нить, что сжала его с чудовищной силой и оставила уродливые рваные раны. Нижняя часть проволоки впилась в голени и порвала левую штанину, обнажив волосатую ногу с запекшейся буро-черной кровью. В ране уже копошился рой мух и других насекомых, которые беспрестанно делали свое важное дело. Выше колена та же смертоносная нить проходила под кожаным ремнем и вновь появлялась на уровне груди, где голубая рубашка из плотной ткани открывала вид на обвисшую мужскую грудь. Следующий виток, словно лента, впивался в плечи металлическими крючками. Последний круг был смертельным, именно он не давал жертве освободиться.

Проволока плотно стягивала труп по линии рта, растягивая его в чудовищной посмертной улыбке. Кровь засохла вокруг рта, как сок из спелого узбекского персика, когда вгрызаешься зубами в мягкую плоть. Лицо застыло в немом крике. Вика на секунду отвела взгляд и перевела дух.

— Как марионетка, – едва слышно прошептала она и склонила голову, стараясь поймать и уместить в обзоре все, что сейчас было важно подметить.

Остальные как один проверили перчатки, обувь и комбинезоны – не осталось ли открытых мест. Никита натянул маску плотно до носа. Вика перевела взгляд на Сергея Александровича. Она видела его в деле не впервые. Даже на лекции он всегда приносил с собой самые жуткие фотографии с мест преступлений: изнасилованные дети, изуродованные старики и женщины. Он уверенно переключал снимки на проекторе, отсекая тех, кто отводил взгляд или как-то нервно реагировал. Однажды он выгнал с лекции студентку, которая едва слышно прошептала: «Что за зверь это сделал?» Больше лекций Горелова она не посещала, а остальным он тогда сказал:

— Звери – это кабаны, волки и медведи, которые способны напасть и разодрать человека. А вот это, – он щелкнул кликером, показав одну из фотографий, где обрубок деревянной метлы был воткнут в рот мертвой девушке, – это сделал человек, такой же, как и мы с вами.