Книга Контракт на спасение, страница 29 – Тая Глиб

Подходим к огромному дубу, и Каримов останавливается. Слегка оперевшись рукой о могучее дерево, он говорит:

— Этот дуб ещё мой прадед посадил, когда у него родился сын, мой дед... Это наша фамильная реликвия.

— Так, значит, это поместье твоих предков?

— Да, здесь живёт уже четвёртое поколение Каримовых...

— А где остальная твоя семья? — мне кажется странным, что в родовом гнезде остался только один птенец, хотя его родители должны быть ещё относительно молоды. Знаю, что Каримову около тридцати.

Он замолкает.

— Никого нет, Лиза. Вернее, никого не осталось... Дед ушёл, когда мне было пять, я смутно его помню — скорее по фотографиям, чем по общению... Отец был убит при очередном переделе зон влияния, когда мне было семнадцать, и мне пришлось всё брать в свои руки. Сестёр и братьев у меня нет...

— А мама? — не могу сдержаться, и вопрос сам выскакивает.

Каримов молчит. Видно, что слова даются ему с трудом.

— Мамы не стало в тот день, когда я узнал, что «овдовел»... Три года назад.

— Прости... Я не хотела бередить рану. Знаю, как это больно. Прости... — я тянусь к нему и рефлекторно глажу его по могучей, напряжённой спине, пытаясь приободрить.

Каримов выдыхает.

— Я не хотел тебя расстраивать, но ты сама сказала, что не знаешь меня. Теперь ты знаешь чуть больше.

Между нами вновь повисает молчание. Каримов смотрит на дуб, словно прощаясь с ним на сегодня, хлопает ладонью по коре и отходит.

— Идём?

— Да... — перемена в Илье, кажется, открывает мне совсем другого человека. Чуть помедлив, я решаюсь спросить: — Те книги в библиотеке... ну, в твоём кабинете — это...

— Это деда. Он был очень образованным человеком, профессором университета... — Илья бросает на меня смеющийся взгляд. — Ты думала, что все Каримовы — это бандиты и «очистившие» себя бизнесмены? Нет. Дед был немного другим. Я, кстати, тоже люблю книги, но времени на них не хватает.

Видимо, удивление на моём лице столь явно, что Каримов, бросив на меня короткий взгляд, искренне смеётся.

— Извини, видимо, ты впечатлена и озадачена. Но ты так мила в этом своём замешательстве... Лиза, у всего есть обратная сторона, даже у такого человека, как я. Просто она не для всех.

— Да, я понимаю... — но то, что я знала о Каримове раньше, никак не вязалось с тем человеком, который сейчас стоял передо мной.

— Давай дойдём до беседки. Там очень тихо и как раз видно озеро…

Лиза

Мы снова идём молча. Вечер действительно хорош: тишина, лишь изредка стрекочут кузнечики и слышны наши шаги. Мы приближаемся к большой беседке, выполненной из белого кованого металла и обрамлённой белыми шторами. Внутри — несколько диванов и удобных кушеток, небольшой деревянный столик... Смотрится очень воздушно и красиво. В такой беседке, наверное, здорово сидеть с какой-нибудь хорошей книгой, пить утренний чай или неспешно разговаривать с близкими людьми...

Из раздумий меня вырывает голос Каримова.

— Это было любимое место моей мамы, а после её ухода стало и моим. Я обычно провожу здесь вечера... Когда ты удрала в лес, я был здесь. Но отсюда вид в сторону дома не самый лучший, и я тебя проглядел... — опять как бы шутя замечает Илья. — Присядем?

— Можно.

Диван действительно удобный — мягкий, он хорошо поддерживает спину. Я начинаю понемногу расслабляться. Он непринуждённо расположился на кушетке напротив, закинув одну руку за голову.