Онлайн книга «Резервная столица»
|
— Двум смертям не бывать, — сказал морпех, присоединившись к ним, а еще один сделал это без лишних слов. Бойцы потянулись в сторону, расходясь вдоль насыпи, и на четверых смертников старались не смотреть. — Мы по выстрелу не побежим, — сказал Гонтарь. — Чуть позже, по моей команде. * * * Выстрел нагана прозвучал негромко — словно стартовый пистолет открыл гонку со смертью. "Ну, давай же, командуй!" — мысленно понукал Яков, но Гонтарь молча запихивал револьвер в кобуру. Затрещал пулемет, и старшина выкрикнул коротко: — Вперед! Песок осыпался под ногами, носилки тянули назад, склон казался бесконечным. Короткая очередь. Еще одна. Не по ним. Наконец-то — перед глазами появилась щебенчатая отсыпка, шпалы, рельсы! Еще чуть-чуть… Носилки дернулись так, что чуть не вырвались из руки. Яков бросил взгляд через плечо. Один из морпехов катился обратно по склону, второй упал, но носилки не выпустил, застопорив движение, словно живой якорь. Потом пальцы его все-таки разжались… — Вперед!!! — проорал Гонтарь страшным голосом. — Не оглядывайся! Они выскочили на рельсы, таща носилки теперь не как носилки, как волокушу; миг — и вот уже склон уходит вниз из-под ног, и видны темные фигуры, бегущие от насыпи к лесу — две? три? — молодцы, тоже прорвались… Страшная безжалостная сила ударила Якова в бок и плечо, развернула и отбросила в сторону, и тут же перед глазами замелькали, закружились, чередуясь с неимоверной быстротой, синее небо и серый песок насыпи, песка было много, очень много, он лез в глаза, и в рот, и в нос, он набился в волосы, он заполнил голову, он заполнил весь мир, и в мире не осталось ничего, кроме песка. Кружение и мелькание прекратились. Яков какое-то время лежал недвижно, удивляясь, отчего ему совсем не больно, лишь занемели рука и правый бок, словно добрый доктор щедро обколол их обезболивающим. Затем он кое-как проморгался и отплевался, а сил отереть песок с лица не осталось. И сил повернуть голову не было, а так хотелось отвернуться и не видеть того, что он увидел. Всё оказалось напрасно. Морпех Паша лежал неподвижно, с окровавленной головой, наполовину выпав из носилок. Игнат Гонтарь боролся до конца, он до сих пор стискивал рукояти носилок, — волок их под конец в одиночку. Но сегодня удача его покинула, и третья за три дня встреча с пулеметом стала роковой — на спине Гонтаря, на ткани гимнастерки, расползлись два кровавых пятна, старшина не шевелился и иных признаков жизни не подавал. Видеть все это не хотелось, и Яков опустил веки — простое движение оказалось неимоверно болезненным, словно по глазным яблокам провели наждачкой. Дело шло к концу. Раны кровоточили, и вместе с кровью утекала жизнь. Онемение от бока и руки расползалось по всему телу. Яков попытался напоследок вызвать из памяти какое-нибудь хорошее воспоминание — как они встречали Новый год с Ксюшей, например, — но вместо того перед закрытыми глазами маячил расстрелянный эстонский старик, и в ненавидящем его взгляде читалось неприкрытое злорадство. Потом Яков вспомнил о важном и нужном деле, совсем вылетевшем из головы, — и поднял веки, вновь резанув песчинками по глазам. Его здоровая рука ползла к гранатной сумке, где после рыбалки на безымянной речке осталась последняя "лимонка", — ползла очень медленно, миллиметр за миллиметром, и казалось, что будет так ползти всю недолгую оставшуюся жизнь… |