Онлайн книга «Резервная столица»
|
Якова слабые, еле слышные звуки пушечных выстрелов порадовали. Есть, значит, надежда, что фронт не укатился слишком далеко на восток, что они не шагают в никуда, что скоро выйдут к своим… Но для этого предстояло как-то пересечь пастбище. — Хоть на четвереньки вставай и овец изображай, — невесело пошутил кто-то. — А мне кого тогда изобразить? — спросил морпех Паша. — Барана, ногу подвернувшего? Или волка, овцами в плен взятого? Время шло. Немцы не уезжали. Так ничего и не придумав, остатки роты двинулись краем поля прочь от дороги. Поперек рядов идти было гораздо труднее — приходилось таранить их, с хрустом ломая сочные стебли. Опасение, что так шагать придется очень долго, не оправдалось. Пастбище пересекала ведущая в нужном направлении канава, достаточно глубокая, чтобы незаметно передвигаться по ней не ползком, а слегка пригнувшись. Так и поступили, но сначала в канаве залегли, подождали, готовые в случае чего броситься обратно в укрытие, в капустные джунгли, — пришлось пересечь метров десять открытого пространства между полем и канавой, и немцы могли случайно заметить этот маневр. Не заметили, не проявили никакой активности, и группа снова двинулась на восток. Носилки теперь пришлось тащить не вчетвером, вдвоем, иначе на дне канавы было не разместиться. Ничего, как-то справлялись, менялись почаще. Куда более серьезная проблема обнаружилась позже: канава постепенно, незаметно, но становилась всё мельче, и приходилось сгибаться все сильнее, чтобы головы не торчали на виду. Потом и это перестало помогать… Остановились, залегли, когда стало ясно, что обманывать себя дальше смысла нет: немцы заметят их, если взглянут сюда в бинокль. А поглядывать во все стороны должны непременно — сидят на дороге живыми мишенями и наверняка не хотят, чтобы кто-то подобрался незаметно и устроил здесь тир. Вокруг было уже не пастбище, а пустошь, сюда скотине не позволяла забредать ограда. Пустошь поросла кустарником, низкорослым и редким, и ещё более редкими чахлыми деревцами, — скрыть от фашистов движение группы вся эта растительность никак не могла. А еще дальше начиналась полоса отчуждения железной дороги — та же пустошь, но с вырубленными деревьями и кустами. В сумме до железки было с четверть километра, даже поменьше. Насыпь там была высокая, с крутыми склонами, и полностью скрывала от взглядов, какая за ней тянется местность. Судя по карте, опять начинались леса, но масштаб не позволял понять, начинаются деревья сразу за полосой отчуждения или же до опушки придется шагать в несколько раз дольше — в их обстоятельствах это могло стать вопросом жизни и смерти. Ждать темноты или ухода немцев не хотелось. Тащиться тем же путем назад и искать обход хотелось еще меньше. Хотелось рискнуть, добежать до насыпи, благо карабкаться на нее не требовалось — "их" канава начиналась от оголовка здоровенной трубы, или даже от тоннеля, проложенного под насыпью. — Надо кому-то сползать на разведку, — решил Гонтарь после короткого раздумья. — Проверить, нет ли решетки поперек этой норы (он кивнул на не то трубу, не то тоннель), и что за ней, тоже поглядеть. Если все в порядке, то поползем, и носилки волоком за собой потащим. — Как тащить-то? Веревки нет подходящей… — Как, как… как бурлаки на Волге, только ползком. Сладим лямку из погонов винтовочных и впряжемся. |