Книга Зверь внутри, страница 85 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Почти все посетители принялись аплодировать, когда певица закончила номер. Еще до того как аплодисменты стихли, на сцену поднялся какой-то человек и протянул ей записку. Она ее прочитала, извинилась в микрофон, проворно спрыгнула с возвышения под раздавшиеся в спрятанных где-то динамиках тихие звуки незатейливой мелодии.

Когда певица села за их столик, Графиня и Полина Берг рассыпались в похвалах ее таланту. Она сдержанно поблагодарила. Бармен принес ей стакан апельсинового сока, и пока она пила, Графиня начала беседу:

— Вы дочь Франка Дитлевсена?

— Да, конечно.

Голос, который со сцены звучал чувственно, теперь казался грубым, тяжелым, словно подсевшим.

— Меня зовут Натали, а это Полина. Мы из уголовной полиции. Показать удостоверения?

— Да нет, не стоит.

— Вы в курсе того, что случилось?

— Что отец и дядя умерли? В курсе. Как и вся страна.

— Их убили.

— Ну, раз вы так говорите…

Девушка старалась сделать вид, что ей все равно, но голос у нее дрожал. Полина Берг произнесла:

— Ваша мать сказала, что вы в отпуске. Почему она солгала?

— Я за свою мать не отвечаю. Об этом вам стоит спросить ее саму.

Полина Берг признала, что девушка права. Проблема только в том, что из мамаши клещами слова не вытянуть, а если она что и говорила, то лгала напропалую. То дочь в Лондоне, то в Бирмингеме, то где-то там еще, в Ливерпуле, что ли? Она даже не пыталась скрывать, что врет.

Графиня сменила тему:

— Смерть отца вас не огорчила?

— Да я ведь с ним не виделась.

— Почему?

— Так получилось.

— Сколько вам было лет, когда ваши родители развелись?

— Девять.

— Девять лет… для вас это, наверное, был настоящий шок.

Маленькие капельки пота выступили у девушки над верхней губой и на лбу. На сцене она казалась красивой, а вблизи — слабой, неказистой, почти уродливой, и вдобавок она явно утрачивала над собой контроль, хотя вопросы ей предлагались вполне нейтральные.

— Не знаю. Может, вы оставите меня в покое? Я ничего не знаю, я не виделась ни с отцом, ни с дядей! Понятно?

Полина Берг сказала, не без участия в голосе:

— Ваши отец и дядя убиты. Мы не можем оставить вас в покое.

— Но я ведь никого не убивала!

Она говорила через силу.

Графиня огорченно покачала головой, раздумывая, не отложить ли дело до завтра. Для расспросов это место мало подходило. Однако она тут же прогнала эту мысль. Перед тем как попасть в пивную, они побывали в Аллерслеве, и воспоминания о разбитом в щепки сосисочном киоске заставили ее вспомнить о том, что время им терять никак нельзя. Кто бы за этими убийствами ни стоял, он или они вполне могли в любой момент совершить еще одно.

— Мне страшно неудобно, но я вынуждена спросить, может, отец подвергал вас насилию, когда вы были ребенком?

Это оказалось последней каплей. Девушка с отчаянием в голосе крикнула:

— Зачем вы меня мучаете?!

Все в зале повернулись в их сторону, и симпатии посетителей были явно не на стороне полицейских. Девушка тихо плакала.

Сохраняющий полное спокойствие вышибала поднялся со своего места за соседним столиком. Он заботливо приобнял девушку за плечи и тихо сказал:

— Может, вам лучше уйти?

Графиня выхватила из сумки удостоверение и сунула его охраннику:

— Вы нам угрожаете?

Он и тут не потерял спокойствия:

— Нет, не угрожаю. Я не настолько глуп, чтобы угрожать полицейским, но, может, вам действительно лучше уйти. Она не желает с вами разговаривать, а если вы станете настаивать, то просто не сможет. И потом, вы ведь получили ответ на свой вопрос. Посмотрите на нее, милые дамы. У вас что, глаз нет?