Книга Зверь внутри, страница 76 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Точно. Позаботься, чтобы эти двое тоже присутствовали. И еще организуй мне компьютер с динамиками и входом в Интернет, а еще — бутерброды и, конечно, воду.

— Ты соображаешь, о чем просишь? Что мне сказать, на какой предмет вы встречаетесь?

— Да просто так! И позаботься, чтобы все пришли. Я знаю, ты можешь, если захочешь.

— А с чего бы мне этого хотеть?

— С того, что ты и сама понимаешь: не будь у меня веской причины, я бы о такой встрече не просила.

Секретарша серьезно посмотрела на нее поверх очков в золотой оправе. Она чувствовала себя спокойно, только когда все шло своим чередом (а это случалось редко). Но тем не менее она всякий день вела безнадежную войну за то, чтобы хоть в минимальной степени упорядочить рабочий график шефа. Просьба Анни Столь означала усугубление хаоса.

Секретарша нехотя кивнула и сварливо добавила:

— О жратве позаботься сама. Я тебе не фирма по доставке еды. А техника там уже установлена. Скажи-ка, ты что, вообще внутренние сообщения не читаешь?

Широко улыбаясь, Анни Столь отправилась восвояси. Она ни секунды не сомневалась, что секретарша не станет заниматься такой ерундой, как бутерброды, но если дать человеку возможность отказаться от мелочи, легче уговорить его выполнить более сложную часть задачи.

Конрад Симонсен сидел у себя в кабинете, пытаясь прочесть целую груду отчетов, с пугающей быстротой скапливавшихся на письменном столе последние несколько дней. Задача представлялась невыполнимой, но он старался изо всех сил, бегло просматривая большинство из них и надеясь, что авторы остальных оказались более лаконичны. Он ударно поработал пару часов, и тут у него начали слезиться глаза. Всякий раз он испытывал досаду, чувствуя себя стариком. Симонсен повернул лампу и какое-то время пытался читать без очков, но это только усугубило ситуацию. Тогда он нашел в ящике письменного стола пачку салфеток и продолжил чтение, то и дело промакивая с глаз слезы и проклиная коллег за неумение выражаться коротко и ясно. С горем пополам ему удалось прочесть еще пять документов, и он уже потянулся за шестым, когда и дверь постучали и в помещение вошел Арне Педерсен.

— Вы заняты, Симон?

— Да, как видишь.

Он красноречивым жестом положил руку на груду отчетов, осознанно выбрав тот, который уже прочел, поскольку он оказался толще, чем еще не проработанный. Арне Педерсен кивнул и без всякого сочувствия и голосе спросил:

— А почему плачете?

— Да глаза уже не те, что раньше. Скажи-ка, а у салфеток существует срок годности? Эти почему-то не шибко хорошо впитывают влагу.

Он собрал использованные салфетки, маленькими шариками валявшиеся на письменном столе, швырнул в корзину для бумаг и выслушал ответ Арне Педерсена.

— Они могут быть хорошего или плохого качества, но насколько я понимаю, крайнего срока реализации не имеют, если тебя это интересует. Может, вам просто более сильные очки нужны. Сходили бы к окулисту.

— Благодарю за совет, я его запишу. А ты с чем пришел? Что-то важное?

— Да нет, не особо. Я о том электронном письме о педофилах, которое вы просили меня посмотреть. Хотел поговорить, но могу переслать свои размышления в письменном виде.

— Нет, ради всего святого! Не надо в письменном виде! Лучше присядь и расскажи. Мне, в сущности, тоже не мешало бы сделать паузу.