Книга Зверь внутри, страница 47 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— А мне предпочтительнее получить сведения непосредственно от вас.

Она покосилась на его сумку, а потом, поглядев ему в глаза, отчеканила:

— А они и так уже получены непосредственно от меня. Ладно, пойду приготовлю вам перекусить, а вы пока допивайте кофе. Кстати, у меня много хороших книг, не хотите скоротать время за чтением?

Вот так и началось их знакомство.

Когда он опустошил вторую чашку отличного кофе, она крикнула из кухни:

— Помогите мне с салатом, а я развлеку вас беседой. Расскажу о своей работе — я физик.

— Ого! Тогда я не уверен, что смогу понять ваш рассказ.

— Ерунда! Все понимают физику в той или иной степени, но никто — до конца. В том-то и прелесть этой науки.

Она оказалась права: рассказ его и вправду захватил. Он резал овощи и зачарованно слушал.

Выяснилось, что Альма Клаусен закончила Копенгагенский университет по специальности «теоретическая физика» в 1972 году и была зачислена на работу в Институт Нильса Бора. В 1977-м она написала докторскую диссертацию и в том же году закончила академическую карьеру, выйдя замуж за некоего фермера из Одума. Вместе с мужем они дожили до серебряной свадьбы. А после его смерти она продала ферму и переехала в Тарм. Затем она защитила-таки диссертацию и теперь с помощью Интернета дистанционно преподает в университетах Копенгагена, Берлина и Стокгольма. Детей у нее никогда не было.

Часы показывали уже почти девять, когда он приступил к вопросам, относящимся непосредственно к делу, а именно к личности Пера Клаусена. К тому моменту он уже давно выключил диктофон, который, как ему показалось, ее раздражал. Зато она стала отвечать более свободно и раскованно.

— Насколько хорошо вы знаете своего брата?

— Трудно сказать. Мы не так уж часто встречаемся, и происходит это почти всегда, когда его навещаю я; хотя на той неделе он сам заходил ко мне. Мы временами переписываемся по электронной почте, изредка звоним друг другу и, как правило, говорим о профессиональных делах, часто — о математике…

— Вы ему помогаете?

— Да нет, что вы, как раз наоборот, это он мне подсказывает. Пер — самая светлая голова у нас в семье.

— То есть вы общаетесь только на профессиональные темы?

— Можно и так сказать. Вопросы математики, физики, статистики занимают большое место в наших разговорах, но мы говорим и о других вещах, к примеру, о религии.

— О религии? Ваш брат религиозен?

— Нет, напротив. Я верую, а он нет.

— А как насчет личной жизни? Об этом вы говорите?

На этот вопрос она не ответила, зато вдруг заговорила о другом:

— Пер ведь только в последние годы стал интересоваться вопросами духовности, и кстати, его интересы достаточно широки. Речь не только и не столько о религии, скорее о вере, этике, нравственности, ненависти, любви, прощении, наказании.

— Мне представляется это несколько поверхностным, нет, не то слово, наверное, лучше сказать слишком абстрактным.

— Ни боже мой, Пер всегда очень конкретен. Хотите пример?

— Конечно.

— В прошлый четверг мы говорили о демонизации, народной нравственности и любви к ближнему. Пер начал с упоминания о том, что в конце войны, в 1945 году в Данию хлынул огромный поток немецких беженцев, в основном тех, кто спасался бегством от наступавших с востока частей Советской Армии. После освобождения Дании наши власти отказали им в помощи, особенно в медицинской, и не потому, что врачей не хватало, а просто потому, что речь шла о немцах. Погибших были тысячи. В основном — дети.