Книга Зверь внутри, страница 178 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Едва успев скинуть пальто, она набросилась на него с упреками:

— Я чувствую себя так, будто мне в спину нанесли удар, да еще и унизили! И особенно горько мне становится, когда я вспоминаю наш вечер в прошлый понедельник. Было так здорово! Но теперь, когда ты не желаешь делиться со мной информацией, я думаю, что ты вел себя неискренно, если не сказать намеренно вводил меня в заблуждение. И ты можешь сколь угодно долго разглагольствовать о том, что нельзя смешивать работу и личную жизнь, но ведь именно ты, а не кто иной, поступаешь с точностью до наоборот. И к тому же держишь меня в неведении…

Еще какое-то время она продолжала шпынять его, и хотя пару раз он попытался последовать совету Каспера Планка, успеха не добился, а напротив, усугубил свое и без того бедственное положение. В конце концов он не нашел ничего лучшего, как признать ее правоту и ждать, когда она израсходует имевшиеся у нее в наличии боеприпасы. Что вскоре и случилось, но легче ему от этого не стало.

— Я долго думала, участвовать ли мне вообще в этих ваших играх. Рисковать работой и карьерой из-за дурацкой затеи, незаконной, основанной на личных мотивах. Причем заметь, «личное» — в данном случае ключевое слово. Вопрос только в том, насколько я могу помочь тебе, коли ты сам себе не помогаешь.

Он сперва не врубился, но потом понял, куда она клонит. Однако Графиня с ходу отмела его возражения.

— Я общалась с Анной Мией по телефону. Она в растерянности и глубоко озабочена, и я ее прекрасно понимаю. Она ведь тебя любит, да и я, возможно, тоже… Но в любом случае наши условия таковы. Я вместе с тобой и Арне участвую в вашей фигне, куда бы она нас ни завела. А ты даешь торжественное обещание, начиная с понедельника, выполнять следующее: первое — регулярно принимать таблетки от диабета. Второе — проконсультироваться у диетолога и строго следовать его предписаниям. Третье — бросить курить. Выбор за тобой, и не надо увещевать меня, что твоя личная жизнь меня не касается. Ты заварил кашу — тебе ее и расхлебывать.

Три хука подряд — это уже перебор даже для умеющего держать удар мужика в расцвете лет. Любовь, возможно, и вправду слепа, но при этом она отнюдь не лишает человека языка, которым он может наворотить такого! Впрочем, в четко пронумерованных требованиях Графини явно проглядывало ее романтическое к нему отношение. И забота. Глаза у Конрада Симонсена забегали, и он выбрал побег. Вернее, попытался.

— Мы с Каспером Планком установили сегодня личность Ползунка. Его зовут Андреас Линке. Но где он обретается, нам неведомо. Потому нам необходимо выманить его из укрытия. Впрочем, так же было, когда мы еще не знали его имени.

Графиня не стала скрывать изумления:

— Вы его вычислили?! Почему же ты раньше об этом не сказал? Где вы были?

Из спальни раздался сухой голос бывшего шефа убойного отдела, а ныне пенсионера, не обратить внимания на который не представлялось возможным:

— Он выбросил драгоценности, чтобы самому улизнуть, ну прямо как Рольф Краке^[39].

Конрад Симонсен ошеломленно посмотрел в сторону спальни. Он-то находился в полной уверенности, что старик спит. Потом покрутил пальцем у виска, пытаясь убедить Графиню, что у его предшественника не все в порядке с головой. Но ему это не помогло, поскольку следующей репликой Каспер Планк рассеял напущенный им же самим эпический туман.