Книга Зверь внутри, страница 166 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Ему пришлось в буквальном смысле сжать зубы, словно для того, чтобы подавить в себе какое-то горькое чувство:

— Нет, не совсем.

— Хельмер Хаммер?

Он пожал плечами. Не мог же он не подчиниться приказу, верно? А потом заметил:

— Если ты спросишь меня под запись, я скажу, что сделал это по собственной инициативе. Зато условие, которое вы приняли, — моя идея, которую одобрил мой шеф.

Анни Столь понимающе улыбнулась. Она знала, что такое субординация: у нее самой было начальство, которому следовало повиноваться. Он встал. Принес из кухни кофе, налил и снова сел на место. Гостья поблагодарила и включила магнитофон.

— Ну, поехали! Если какой-то вопрос покажется тебе непонятным, скажи, и мы сперва все обсудим, а потом ты ответишь.

Он кивнул.

— Начну с главного. Правда ли, что настоящим мотивом убийства педофилов были деньги, то есть что убийство совершено с целью получения материальной выгоды?

Конрад Симонсен пролил половину кофе на брюки. Сыграл-то он убедительно, вот только сильно обжегся.

Арне Педерсен испытывал серьезнейшие проблемы. Ему никак не удавалось призвать к порядку двух непослушных женщин. Никто не смог бы упрекнуть его в том, что он не приложил максимум усилий, чтобы сдержать удар, под который его подставил шеф. Но наконец ему удалось завершить свою миссию, состоявшую в том, чтобы в доходчивой форме объяснить двум коллегам женского пола, почему приходится держать их в неведении о происходящем.

Глаза Графини гневно сверкали, и он обращался уже только к Полине Берг, а когда она показала ему язык, вперил взгляд в потолок. Закончив наконец с объяснениями и не услышав поначалу возражений, он уже было решил, что дело сделано и ему удастся в целости и сохранности улизнуть в свой кабинет. Но его оптимизм, увы, оказался необоснованным. Голос Графини прозвучал преувеличенно устало, будто она говорила с ребенком:

— Тебя Симон подослал, чтобы ты нам тут лапшу на уши навесил? Сам-то он что, сдрейфил, что ли? Интервью не может длиться целый день!

— Он вообще сегодня не появится, пробудет дома остаток дня… Черт побери, Полина, прекрати!

Полина Берг высыпала на стол горстку канцелярских скрепок и стала методично запускать их в него. С учетом довольно близкого расстояния промахнуться ей было сложно, и последняя скрепка почему-то угодила ему прямо в лоб. Графиня не обратила внимания на его возглас.

— Дома?! Он что, заболел?!

— Нет. Просто он сегодня дома. Может, обдумывает дальнейший ход расследования. И прекрати говорить в назидательном тоне. Симон сам знает, что ему делать!

— Так проблема-то не в этом, а в том, что мы не в курсе, чем он там занимается. А ты? Ты в курсе?

Арне Педерсену пришлось сказать, что и он не понимает, что происходит.

— Нет, не в курсе.

Слово взяла Полина Берг:

— Расскажи-ка еще раз, почему нас обо всем не поставили в известность, только обойдись без этой муры, что вы-де не хотели доставлять нам излишних волнений. Если вы нам не доверяете, так и скажите! Почему нас не пригласили на рабочую встречу во вторник?

— Ну, во-первых, это была не рабочая встреча, а обед. К тому же нет уверенности, что наш план удастся… Полина, дьявол тебя забери, перестань!.. Слишком многое должно совпасть. И конечно, мы вам доверяем. Вы уже проделали грандиозную работу.