Книга Зверь внутри, страница 15 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Да-да, понимаю, Арне молодец, но ты отвлеклась.

— Эту шутку насчет дождевика он выдал, чтобы поддразнить меня, но в остальном вел себя прилично. Мы доставили его к Графине, и поскольку он боится собак, псу приказали остаться на месте, то есть под дождем.

— Какое у тебя впечатление?

— На первый взгляд он какой-то жалкий, пивом от него несет, да и душ ему принять не мешает, но, с другой стороны… он еще… трудно это выразить.

— А ты подумай — у меня терпения хватит.

Она задумалась, а Конрад Симонсен тем временем снова уставился в потолок.

— В чем я уверена, так это в том, что он не полностью дерьмом замазан. И потом он как бы… все отслеживает.

— Внимательный?

— Нет, не в том смысле. Просто он все время словно знает, о чем речь, хотя ответы дает какие-то совсем дурацкие.

— Ты на допросе присутствовала?

— Только в самом начале. Вопросы задавали Троульсен с Графиней, и обстановка была такая, что мне оставалось только слушать. Но я читала оставшуюся часть протокола. Запись переслали в ШК, и — часа не прошло, как у нас на руках была распечатка. Должна тебе сказать, у нас мощнейшая поддержка — ни с чем подобным мне раньше сталкиваться не доводилось.

Конрад Симонсен отметил, что она назвала префектуру полиции Копенгагена «ШК» — прежде за ней такого не водилось. ШК — штаб-квартира — так они говорили в убойном отделе. Он ответил:

— Мне тоже. Но ты, выходит, была на допросе только в самом начале?

— Да, потом меня отправили найти телевизор и посмотреть вашу пресс-конференцию.

— Чтобы проследить, не наговорю ли я глупостей?

— Ну, это была не моя идея.

Она помедлила, потом осторожно сказала:

— Они утверждают, что это не самая сильная ваша сторона, ну то есть, эти пресс-конференции.

— Ах, вот как! Они, значит, это утверждают. А ты что утверждаешь? Наговорил я глупостей или нет?

Хотя прочитать по его лицу, какой ответ ему хотелось бы услышать, было сложно, она постаралась быть более или менее честной.

— Да нет, не думаю. Тем более что вы почти ничего не сказали, говорили-то в основном другие, правда, заметно было, что вы, по-видимому, не испытываете особого расположения к этой платиновой блондинке из «Дагбладет».

— Эту опухоль на теле человечества зовут Анни Столь. Лично я против нее ничего не имею, — если ее депортировать из страны. А что, на экране это было очень заметно?

— Нет, думаю, что нет. Разве что тем, кто вас знает.

— Таким, как ты?

В нем моментально проснулся экзаменатор и заработал на полную катушку. Но только на мгновение: Конрад Симонсен смягчил резкость своих слов, отечески потрепав ее по плечу.

— Довольно об этом. Расскажи мне, что ты чувствовала, когда Пер Клаусен подшучивал над твоим возрастом.

Полина Берг смутилась.

— Что я чувствовала?

— Именно, что ты чувствовала.

— А это важно?

— Может, важно, а может, и нет. Постарайся ответить.

Она прикрыла глаза, чтобы еще раз прокрутить тот эпизод, и потому не заметила, как шеф одобрительно кивнул.

— Злобы в его словах не было. Он посмотрел на меня так, будто мы с ним чуть ли не друзья. Неприязни он не вызывает, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Понимаю. Что еще?

— Фактически он единственный раз обратил на меня внимание. И шутил он как-то славно, будто я ему понравилась.

— А он тебе?

Она открыла глаза.