Книга Зверь внутри, страница 144 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Доброе утро, инспектор уголовного розыска, или какого там звания вы успели достичь.

— Спасибо, что пришли.

Тот иронически улыбнулся:

— А что, у меня был выбор?

— Ну это ведь не допрос, напротив, я хочу попросить вас об услуге.

— Когда полицейский просит об услуге, он, как правило, имеет про запас целый набор угроз.

— На сей раз это не так. Я собираюсь просить вас об одной вещи, которая, скажем так, находится на грани закона, и если вы откажете в помощи, мы все равно расстанемся друзьями.

— А мы разве друзья?

Справедливый вопрос. Называть их беглое знакомство дружбой никак нельзя. Он несколько раз играл против своего нынешнего собеседника в открытых шахматных турнирах, но не видел его с тех пор, как двенадцать лет назад допрашивал, а позднее — свидетельствовал против него в судебном заседании. Конрад Симонсен задумчиво произнес:

— Нет, конечно нет, прошу прощения. Мы не друзья.

Он сделал глоток уже остывшего кофе. Вообще-то он был против дополнительного наказания в виде социальной изоляции. Это, во-первых, приводит к росту преступности, а во-вторых, ничуть не способствует торжеству справедливости. И если бы его об этом спросили, он сказал бы, что человек, отбывший срок, имеет право начать все с чистого листа. Но не излагать свою позицию собеседнику — не время, да и не место. Вместо этого Конрад Симонсен спросил:

— Как ваши дела?

Давний знакомый, поколебавшись, ответил, стараясь не вдаваться в детали:

— Так же, как и все последние годы. Я продолжаю курс лечения, держусь подальше от детей, не смотрю картинки, не смотрю фильмы, не читаю журналы.

— Это мне известно. Я ведь не терял за вами контроля, насколько это возможно. Но я не о том хотел спросить. Мне интересно, как вам живется.

Собеседник посмотрел на него с недоумением:

— Не так уж и хорошо. Веду одинокую жизнь, в основном у телевизора, иногда хожу в театр, читаю, чтобы убить время. Уикенды длятся бесконечно долго, отпуск тоже, и только в будни чувствую себя нормально. У меня ведь есть работа… — Он уставил взгляд в столешницу. — Я ужасно скучаю по моим сыновьям. Не могу забыть о них ни на минуту. Конечно, они уже выросли, но я ведь их не вижу. Хотя это естественно.

Конраду Симонсену ответ дался нелегко:

— Да, видимо, так и есть.

— Я понимаю. — Он поднял глаза, в которых читалась боль. — Спасибо, что вы спросили, а теперь скажите, чем я могу вам помочь.

— Для начала я хочу узнать ваше мнение относительно нынешней ситуации вокруг педофилов.

— Честно говоря, я боюсь. Однако единственное, что в моих силах, — зарыть голову в песок и ждать, пока все это не прекратится.

Конрад Симонсен сочувственно кивнул.

— Мне необходим альтернативный канал, чтобы как можно скорее получать информацию о телефонных разговорах. Кто кому звонил, когда, продолжительность разговора… Судебного решения у меня нет, а если бы и было, мы бы рисковали, что кто-то, скажем… по ошибке уничтожит именно те данные, которые мне необходимы. Так что я не надеюсь на официальные каналы, а неофициальные я уже полностью исчерпал.

В последнем случае он процитировал Графиню, которая одним движением руки могла добывать такого рода информацию.

— Ну что ж, меня это не удивляет.

— Вы хотите… вы можете мне помочь?

— По всей видимости, смогу. Один мой товарищ имеет свободный доступ ко всем нашим базам данных, включая старые резервные копии. Мне, конечно, надо с ним переговорить, но я почти уверен, что он согласится. Даже если мне придется… озвучить некоторые детали моей прошлой жизни.