Книга Зверь внутри, страница 109 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Рассказ Графиню не убедил. С одной стороны, речь шла о событиях сорокалетней давности, с другой — достоверность его осталась для Графини городом в России^[29], вернее в Советском Союзе, а добыть сведения из первоисточника представлялось весьма непростым делом. В то же время она чувствовала, что старый борец за коммунистические идеалы о чем-то умалчивает, и решила рискнуть:

— Но ведь вы, конечно, рассказывали об этом товарищам по партии. И когда Тор Гран вернулся из Англии…

До конца она не договорила. Старуха ответила уклончиво:

— Да, он временами оказывал нам кое-какие услуги. Кажется.

— А когда партия распалась, он продолжал оказывать услуги вам?

Старуха чуть не задохнулась от ярости и прошипела:

— Партия жива! Партия будет жить вечно! А кроме всего прочего, денег у него хватало, у него ведь проектная мастерская в собственности!

— Сколько?

Ответа Графине пришлось немного подождать.

— По-разному бывало, от пары сотен до пятисот приносил.

Графине удалось скрыть изумление.

— Он что, вас дома навещал?

Собеседница показала на вазу, стоявшую на этажерке тикового дерева.

Графиня взяла вазу, дешевую вазу с изображением трех граций в греческом стиле, потрясла ее и услышала какие-то металлические звуки.

— Так что же охраняют ваши три грации?

Старуха фыркнула:

— При чем тут грации? Вы вазу переверните!

Графиня подчинилась — и из вазы выпал ключ.

— Ну и что теперь?

— Под постелью старый деревянный ящик с гарнитурой, мне самой его не вытащить.

Графиня его вытащила и с нетерпением открыла. Сверху лежал самодельный буклет, рекламирующий трехнедельный отпуск в Чанг Мани в Таиланде. На двух страницах расположились фотографии детей с азиатскими чертами лица.

Они были пронумерованы.

Взгляд Графини на мгновение задержался на лице мальчика в правом верхнем углу. Она с трудом оторвала от него взгляд, хотя ничего особенного по сравнению с лицами других детей в нем не наблюдалось. Обычный улыбающийся пацаненок с белыми зубами и чересчур детским личиком.

Старуха повернулась к ящику спиной.

— Если он там какие-то свинские вещи хранил, я за это ответственности не несу. Расскажите-ка мне лучше о Димитрове. Как ваш дед с ним познакомился?

— Я начну с того, что расскажу, как обращались с узниками в одной болгарской тюрьме в 1946 году. Я об этом кое-что слышала, а потом мы подробнее поговорим о содержимом ящика. Но сперва мне надо позвонить.

Хозяйка фыркнула, Графиня позвонила, и Конрад Симонсен поставил недостававшую галочку.

Полина Берг впервые в жизни отправилась на гандбольный матч. Она пришла заранее и с любопытством наблюдала, как зал постепенно заполняется исполненными надежды болельщиками. Вокруг нее болтали в основном о гандболе, но и об опубликованных снимках тоже, и некоторые гневные реплики долетали до ее ушей. Таких жалеть нечего; они получили по заслугам; наконец-то найден способ, как бороться с этим свинством; здорово видеть, как эти звери болтаются в петле; мочить других ублюдков.

Она почувствовала себя чужой среди этой агрессивной публики, совершенно не похожей на ту, что ходит на балет или танцы. Один внешний вид зрителей наводил на нее ужас. Три женщины, сидевшие на ряд выше, намалевали у себя на лицах какие-то воинственные символы и в своих кричащих клубных майках и с такими же шарфами на шее походили скорее на богинь мести, нежели на спортивных болельщиков. Слева от нее развалился потный здоровяк, выкатив на колени необъятное брюхо. Он свернул программку трубочкой и похлопывал ею по бедрам — просто чтобы пошуметь. Полине он напомнил каменщика. Место справа долго пустовало, но в последний момент туда приземлился тощий дылда, обернулся и шепеляво с ней поздоровался. Полина выжала из себя улыбку.