Книга Зверь внутри, страница 107 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Ты сегодня пойдешь на гандбол, дорогуша, а я, к сожалению, еду в Орхус. Возникли проблемы в отношении одного из убитых, надо выяснить, педофил он или нет. Не знаю, какая муха Симона укусила, но у него прямо маниакальная идея, дескать, надо обязательно сегодня с этим покончить.

— Ты имеешь в виду, что мне придется встретиться с твоим источником? А нельзя встречу отложить?

— С чего бы это? Да ты с ним сама разберешься. Сейчас я расскажу, как удалось встречу организовать. Несколько необычным способом.

— Договорились. Но, может, сначала решим с фильмом?

Графиня вперила взгляд в потолок и через несколько секунд медленно произнесла:

— Видишь ли, конечно, тебе надо бы посмотреть один из фильмов. Я в последний раз нечто подобное видела несколько лет назад, и, в общем-то, рада, что мне это довелось: по-новому начала смотреть на некоторые вещи. Мы можем заехать на виллу, взять там запись и ноутбук и отвезти в гостиницу. Но должна предупредить: зрелище это гораздо отвратительнее, чем можно себе представить.

Полина Берг кивнула. И сменила тему:

— А как насчет гандбола? Мне обязательно смотреть игру? Может, я просто пройду в спорткомплекс и посижу в кафетерии? Я ведь не особенно интересуюсь спортом.

Графиня расхохоталась.

— Если ты можешь смотреть детское порно, чтобы повысить свой профессиональный уровень, значит, с тебя не убудет посмотреть и гандбол!

Тремя часами позже у Графини возникло жгучее желание поменяться ролями с Полиной Берг. Вместо того чтобы следить за гандбольным матчем, ей пришлось сидеть в Орхусе в обществе местного коллеги и изо всех сил сдерживаться, чтобы не заорать на свихнувшуюся на почве политики девяностолетнюю старуху. А ведь, по словам обслуживающей ее на дому медсестры, старуха могла много чего порассказать о Торе Гране. Впрочем, хоть та и находилась в трезвом уме и ясной памяти, этой темы она старательно избегала.

Старуха увлеклась идеями коммунизма свыше семидесяти пяти лет назад. В молодости ее величали Сталинской Салли, или Русской Салли, и она гордилась своим прозвищем. Но еще больше гордилась тем, что однажды слышала речь Берии. Голос у нее был тонкий и пронзительный:

— Да-да, самого Лаврентия Берия! Это произошло в Тбилиси в 1937 году на внеочередной партконференции. Я сидела во втором ряду и слушала знаменитую речь, в которой он разоблачил целую банду предателей, орудовавшую по всему Закавказью, в том числе даже в ЦК компартии Армении. Он умел заставить людей слушать, этот замечательный маленький мингрел. На улицах все ликовали и требовали справедливого наказания для фашистских преступников и троцкистских уклонистов, так что процесс был короткий, если вы меня понимаете.

Для наглядности она провела своей морщинистой рукой по горлу. Графиня покачала головой и, наверное, в пятый раз задала тот же вопрос:

— Но как насчет Тора Грана? Вы ведь обещали рассказать о Торе Гране. Мы, собственно, за этим и пришли.

— До него я еще дойду, ведь все в нашем мире взаимосвязано. Я, ей-богу, могу о нем много чего рассказать, и вам это, будьте уверены, пригодится!

И она продолжила все в том же духе. Покончив с Берия, она перешла к Александре Коллонтай, с которой встречалась в Стокгольме в годы войны. Затем наступила очередь Рикарда Йенсена, кочегара, который обвинил в ренегатстве председателя партии задолго до того, как тот действительно стал ренегатом.