Книга Холодный клинок, страница 103 – Валерий Шарапов

Дядька Савелий замолчал, задумчиво глядя в пол. Капитан Барышников бросил утомленный взгляд на Акимова и обратился к егерю:

— И что, наш беглец охотится на вальдшнепа?

— Чего? — дядька Савелий встрепенулся. — Охотится? Нет, какое там! Охоте на эту птицу долго учиться надо, а парень ваш еще сопляк. Если тридцатник отшагал по белу свету, то и хорошо, а может, и этого еще не оттрубил.

— Так зачем тогда вы нам все это рассказываете? — спросил Барышников.

— Чтобы картину обрисовать. Сами же просили, — возмутился дядька Савелий.

— Ладно, черт с вами, рассказывайте как считаете нужным, — сдался Барышников.

— Ну, так вот! Иду я, значитца, по южной стороне просеки, подмечаю, что где творится, — невозмутимо продолжил дядька Савелий. — Гляжу, что за черт? В демидовской землянухе труба дымит! Кому, думаю, вздумалось к Демидычу наведаться? Не иначе как браконьеры проклятущие.

— Почему обязательно браконьеры? — не удержался от вопроса Барышников. — Может, охотники за вальдшнепом пожаловали.

— Э, мил человек, сразу видать, что в охоте ты что моя баба покойная в стряпне. Вроде и возилась у плиты, а пожрать мужику нечего, — дядька Савелий засмеялся скрипучим старческим смехом, довольный своей шуткой.

— Что не так с моим предположением? — смеясь в унисон со стариком, переспросил Барышников.

— Да то и не так, что ума тебе не хватило понять, — наставительным тоном сообщил дядька Савелий, — что вальдшнепа в той стороне ты днем с огнем не сыщешь. Твержу же тебе в сотый раз: вальдшнеп воду любит, влажные места, а от демидовской землянки ближняя вода в двадцати километрах. На кой ляд хорошему охотнику так далеко от воды забираться, если есть охотничьи дома и поближе?

— Двадцать километров? Ого! Видно, Орехово-Зуевский лес велик, — присвистнув, проговорил Акимов.

— Почти сто тыщ гектаров, — невозмутимо отчитался старик. — Семьдесят два километра с севера на юг и пятьдесят с лихом с востока на запад.

После заявления старика присвистнул и Барышников.

— Солидно, — прокомментировал он.

— В самую точку, — довольный произведенным эффектом, старик снова засмеялся, но, спохватившись, продолжил: — Так вот, о демидовской землянке. Остановился я, значитца, поодаль. За кустами спрятался и жду. Вдруг, думаю, выйдет охальник из берлоги, я хоть мельком гляну, с кем дело иметь придется. Долго простоял, аж колени затекли, но дождался. Вышел он, чтобы опивки из кружки на землю выплеснуть. Тут я его и разглядел.

— И сразу узнали? — удивился Барышников.

— А чего ж не узнать? — в свою очередь удивился дядька Савелий. — Накануне ж вечером его рожу на писульках ваших разглядывал.

— Место, где он прячется, показать сможете? — переходя на серьезный тон, спросил Барышников.

— А чего ради я, по-твоему, сюда притащился? Лясы с тобой поточить? — съязвил дядька Савелий. — Собирайте манатки, поведу вас к вашему беглецу.

Так Барышников и Акимов оказались в Орехово-Зуевских лесах. Первым порывом капитана было доложить подполковнику и организовать группу захвата в качестве подкрепления, но старик заартачился. Не поведу, говорит, по своим лесам орду с пистолетами. Они, мол, всех зверей распугают, охотников подстрелят, а беглеца упустят. Такой толпой в лес на охотника идти — все равно что воду в решете таскать. Подумав, Барышников вынужден был с ним согласиться. Чем больше народу, тем больше шансов, что преступник, укрывшийся в охотничьем домике, услышит их и сбежит, а судя по тому, что он вообще там оказался, места ему знакомы куда лучше, чем любому из оперативников. Пришлось на свой страх и риск идти без поддержки, и теперь, спустя два часа хода по глухим местам, капитан сожалел о принятом решении.