Книга Холодный клинок, страница 101 – Валерий Шарапов

К концу вторых суток оперативники получили ордер на обыск квартиры Скворцова и там нашли неопровержимые доказательства его причастности ко всем трем убийствам. Это казалось странным и нелогичным, но Скворцов не избавился от кортика, которым истязал Егорова и Рогозину. Их кровь обнаружили и на плохо промытом лезвии, и на рукоятке кортика. Кроме того, оперативники нашли в записной книжке имена Зинаиды Инихиной, Натальи Рогозиной и Станислава Егорова. Возле каждой из фамилий Скворцов поставил жирный крест, и не чем-нибудь, а собственной кровью. В дальнем углу шкафа Барышников обнаружил ученическую тетрадь в коленкоровой обложке, какие в быту называли общими. Тетрадь оказалась дневником Павла Скворцова, в котором он излагал свои мысли и чувства, включая события тех дней, когда совершил убийства. Забрав улики в отдел, оперативники в очередной раз отправились на доклад к Устинову.

Посоветовавшись с подполковником, следователь Даниличев, не дожидаясь истечения положенных в таких случаях трех суток, объявил Скворцова в розыск. Телеграф во всех отделениях милиции города Москвы и Подмосковья буквально накалился от объема передаваемой информации. Дежурные части во всех уголках столицы принимали телеграфные сообщения, старательно записывали приметы разыскиваемого и тут же передавали дальше. Курьерская служба за сутки объехала все отделения, развозя спецпакеты со снимками Скворцова. После посещения квартиры у оперативников на руках был вполне приличный снимок Скворцова, им они и воспользовались. Фотолаборатория милицейского подразделения Хамовников работала по двенадцать часов, изготавливая необходимое количество копий.

Милицейские патрули, члены добровольной народной дружины, участковые уполномоченные и партийные активисты крупных организаций, расположенных в Октябрьском районе Москвы, за сутки оклеили весь город листовками с изображением подозреваемого и просьбой к жителям города обратиться в ближайший отдел милиции, если вдруг кто-то из них увидит беглеца или узнает, где тот прячется.

Два дня телефоны в дежурных частях захлебывались переливчатыми трелями, но ни одного стоящего звонка не поступило. А на третий день в отделение Хамовников вошел седовласый старичок, велел всем называть его дядькой Савелием и поинтересовался, кто из милиционеров разыскивает беглеца. Его сразу провели к капитану Барышникову. В кабинете оперативников Савелий вдруг оробел.

— Это, значит, тута вы преступников держите? — неловко присев на краешек стула, предложенного Барышниковым, полюбопытствовал он.

— Нет, дедуля, здесь мы преступников не держим, — пряча улыбку, заверил Барышников. — Для этих целей у нас есть специальные комнаты в подвальном помещении.

— В подвале, значит? Ну, ну, — дядька Савелий поежился. — И его, значит, в подвале запрете?

— Кого — его? — уточнил Барышников.

— Да парнишку этого, беглеца, — пояснил дядька Савелий.

— Чтобы его в подвал засадить, его для начала найти нужно, — резонно заметил старлей Акимов.

— Так чего его искать-то, когда он вон… в лесу сидит, — выдал дядька Савелий.

— В каком лесу, дедуля? — не особо доверяя зрению и памяти старика, улыбнулся Барышников.

— Я тебе не дедуля, — обиделся старик. — Я дядька Савелий и прошу обращаться ко мне почтительно. А тот лес, который вам нужен, в Орехово-Зуево. Всем известно, что там лучшие охотничьи угодья, если собираешься поохотиться на вальдшнепа.