Книга Нелегалы, страница 22 – Георгий Юрский

После обеда он нашел еще пару телефонов жильцов из тех времен. Бабулька постарше оказалась в маразме и не могла вспомнить ничего путного. Вторая, наоборот, начал грузить его информацией начиная с тех, кто жил в квартире там с ее рождения. Никого с именем Антон, правда, она не вспомнила. Тем временем, в отдел вернулись Мошкович с Филиппом. Они были уставшие и злые.

— Ничего, — не сговариваясь, ответили они хором на невысказанный вопрос Никиты. — Все обошли, никто ничего не видел, не помнит, и так далее. Вечно мне самая бесполезная работа достается, — продолжил Мошкович.

— Да уж, рискуем глухарь получить, — нейтрально ответил Никита.

Через час он тронулся в гости к семье Горшковых. Огромный дом напоминал усадьбу цыганского барона своими размерами и количеством живущих там детей. Обе дочки были многодетными, поэтому даже поговорить в тишине стало огромной проблемой. Наконец, после гневного окрика бабушки, дети все освободили кухню, и Никита начал свои расспросы.

— В 1994 году кто-то дал объявление с номером телефона вашей квартиры и подписался Антоном. Не знаете кто это мог быть?

Бабушка со младшей дочкой пожали плечами, пытаясь что-то вспомнить, но дочь постарше, как показалось Никите, чуть смутившись, сообщила:

— Это друг Леньки Лобзова. Часто у него в гостях бывал.

— Эт Леньки-наркомана, чтоль? — переспросила бабушка.

— А Наташка в Антона этого влюбившись была, — смешливо хихикнула вторая сестра.

— Дура ты, просто помню его, — с вызовом ответила старшая.

Несмотря на солидный возраст, дочки начали ругаться как подростки.

— Цыц! — прикрикнула на них бабушка. — По делу говорите, человек служивый. Негоже ему ваши ссоры слушать.

— Ну часто у него бывал, Антон этот. Высокий, с длинными волосами, на гитаре еще играл. Цоя, особенно хорошо, — сообщила старшая. — Потом, вроде в бандиты подался. Я его на шестисотом Мерседесе видела с какими-то братками.

— Замечательно. А Лобзов этот, умер, если я не ошибаюсь? — уточнил Никита.

— Да, сторчался. Мать его умерла, когда ему восемнадцать было, вот и покатился по наклонной дорожке. Дружки всякие, — сообщила младшая сестра, осуждающе поджав губы.

— Хорошо, а Антон этот он одноклассник был или кем Леньке этому приходился?

Наталья, старшая сестра, задумалась и сообщила:

— Точно не одноклассник. Он чуть постарше Леньки был, тот ему в рот смотрел. Мне, значит, пятнадцать было, Леньке девятнадцать, наверное, значит ему, двадцать с чем-то.

Больше ничего полезного семья Горшковых упомнить не смогла. Никита искренне их поблагодарил, с трудом протиснулся через кучу ребятишек в гостиной и отправился домой. Искусственный интеллект телефона решил, что из всего списка композиций он даст хозяину возможность послушать Шуберта. Никита вспомнил, что он недавно прочитал, что преждевременную кончину композитора можно было предотвратить одной инъекцией антибиотика, чтобы вылечить его от брюшного тифа.

У отца были гости, и Никиту зазвали играть в преферанс. Поломавшись для приличия, он согласился. Карта ему не особо шла, так что молодой человек играл осторожно. Отцу наоборот везло, и он сильно оторвался. Уже перед самым закрытием пули тот, несмотря на и так ожидаемый крупный выигрыш, решил добить партнеров и объявил «мизер» — игру без взяток. Никита посмотрел расклады и понял, что отца на руках перед сносом карт в «прикуп» был выбор. Снести третьего туза пик — гарантированную взятку и авантюрно рискнуть, оставшись с бубновой «девяткой». Но при этом получить шанс выиграть, если соперники не угадают снос. Или спокойно взять на первом же ходе на туза одну взятку и чуть-чуть проиграть.