Книга Разумовский, страница 64 – Кирилл Кутузов

Раздался дверной звонок. Разумовский слышал его мелодию второй раз в жизни, после того момента, когда, собственно, его выбирал. Дверным звонком тут не пользовались, потому что все гости звонили заранее. Незваных гостей у Разумовского не было и быть не могло. Кто же это тогда?

Открыл дверь. На пороге стояли Сорокин и Гречкин. В принципе, мог бы и сам догадаться. Кому ещё, кроме этих двоих-из-ларца, могло прийти в голову нагрянуть среди ночи?

Оба были пьяные, и лица у обоих — какие-то странные…

— С-серёг, извини, пожалуйста, что так поздно. Очень надо поговорить.

Если это по поводу Пенькова, то что тут забыл Гречкин? Или у Сорокина уже в одиночку следствие за нос водить не получается, и он хочет друга к работе подключить?

— Ну, проходите.

Усадил мента и мажора на мягкий диван, сам прислонился к стене. Играть в вежливость и предлагать выпить не стал, с них и так уже хорош.

— Серёж… Мы тебе по-человечески очень благодарны. За бабки, за дружбу, — говорил Гречкин, у него язык был лучше подвешен. — Но только в последнее время стало как-то очень уж страшно.

— Не по себе, Сергей… У меня вот вообще с поставками голяк — сам знаешь. Вроде в городе бомжей меньше не становится, а вот как-то они прятаться начали лучше, держаться друг за друга стали. Простыми облавами людей не наловишь…

— Ну, короче, мы и подумали, что… Может, хорош? Ну, типа… У тебя связи теперь, когда у Vmeste так всё здорово, лучше, чем у нас, в разы. Мы давно хотели, но сегодня что-то, когда «Зенит» кубок взял, мы выпили и решили: не, надо ехать, поговорить. Типа Серёга же нормальный мужик, всё поймёт.

— Да, Серёг. Я и так с этим Пеньковым зашиваюсь. Ты всё правильно говорил: уже который месяц все на нём как помешались.

Прямо как в ту ночь, когда прапорщик по ошибке в сад привёз Пенькова, сначала стало страшно. Вот он, принцип домино, в куда более серьёзных масштабах. От него разбегаются люди, которых он считал самыми полезными инструментами. Долго ли они будут держать рот на замке? Едва ли. Гречкин всё знает про ловушки и про оружие. Сорокин — про поставки отбросов и про то, что они сделали с телом блогера.

А потом, как по расписанию, вспыхнула ярость.

«Из-за них всё должно рассыпаться? Должен рухнуть его план? Нет, всё будет не так. Сейчас он им подыграет, успокоит… и даже на время перестанет уничтожать в „Саду Грешников“ крыс, отравляющих Петербург тошнотворными миазмами. Он завершит первую фазу, чтобы перейти ко второй. Как с соцсетью. Сначала доступ в неё был ограничен, туда пускали только по инвайтам, чтобы всё отладить, а потом началась вторая фаза, и теперь Vmeste — это цифровой слепок страны, с миллионами аккаунтов. Его истинной миссии тоже пора выходить на новый уровень…»

Улыбнулся широко-широко:

— Ребят, какие вопросы-то? Никаких вопросов! Я и сам думаю, что пора завязывать. Повеселились, и хватит.

Сорокин хлопнул Гречкина по плечу:

— Я ж говорил! Серёга — правильный мужик! Всё чётко!

— Знаете, ребят. Я вам завтра по два миллиона на брата переведу. В качестве благодарности за то, что вы для меня сделали.

— Серёг, если это за молчание, то ты не трудись. Мы — могила! Никому не скажем. Сами же тогда первые сядем хрен знает на сколько!

— Это не за молчание, а за «Зенит». Чтобы вы кубок как следует отметили. Ну, и вообще… на посошок.