Книга Темная тайна художника, страница 141 – Моника Фет

Рубен прижался губами к ее волосам. Он вдыхал их аромат, целовал ее глаза, подбородок. Слезы были солоноваты на вкус. Только раз, один-единственный раз она была такой же, как сейчас, такой же оцепеневшей и безутешной. Один-единственный раз.

Родителей нет дома. Вечером в здании банка открывается фотовыставка. За вернисажем последует большой прием. Отец как директор банка может себе это позволить. Милан Иржи, фотограф, со вчерашнего дня гостит в городе. Родители разъезжают вместе с ним по городу, чтобы познакомить его с людьми, которых отец называет важными.

Рубен и Ильке целый день предоставлены самим себе. И вечер тоже. Они занимаются любовью как любая другая пара. Не опасаясь того, что кто-то застигнет их врасплох. Потом они засыпают, так переплетя руки и ноги, как это бывает только после занятия любовью.

Они просыпаются лишь во второй половине дня.

— Я хочу тебя рисовать, — тихо шепчет Рубен в ушко Ильке. Их тела еще хранят тепло ото сна. Ведь еще только вторая половина дня. У них так много времени.

Ильке сладко потягивается, постанывая от удовольствия, кивает.

— Не здесь, — говорит Рубен. — Давай пойдем наверх.

Первые весенние теплые дни нагрели амбар. Рубен расстилает на полу одеяло, и Ильке сбрасывает купальный халат. Свет и тени играют на ее коже, белой от долгой зимы. В ярких солнечных лучах она выглядит как святая угодница.

Рубен рисует ее тело, вытянувшееся в небрежной позе, ее волосы, ее рот. Полузакрыв глаза, Ильке смотрит на него. И его вновь охватывает желание овладеть ею.

Его перепачканные мелом пальцы оставляют следы на ее коже. Его губы следуют по этим следам. Он шепчет ее имя как молитву.

Они не слышат шаги на лестнице. Они слышат только скрип двери. А потом слышится приглушенный крик. На пороге стоит мать, прижав руки ко рту, и расширенными от ужаса глазами смотрит на них.

Ильке хватает свой халат. Рубен вскакивает и натягивает трусы. Мать все еще стоит здесь. Они слышат, как снизу ее зовет отец.

Сделав три-четыре быстрых шага, Рубен оказывается около нее, хватает за плечи:

— Пожалуйста, мама!

Она отшатывается от него, как от нечистого духа.

— Нет, — шепчет она. — Нет. О нет!

Вдруг мимо нее протискивается отец. Он с первого взгляда понимает, в чем дело. Сначала его лицо становится серым, потом бледным как мел. Он набрасывается на Рубена и с размаху бьет его.

Рубен не защищается. Он только поднимает руки, чтобы прикрыть голову. Все происходит без слов. Не слышно ничего, кроме глухих хлопков при ударах и шаркающих звуков, отцовских туфель.

— Прекрати! — Ильке пытается встать между ними. — Прекрати! Ты забьешь его до смерти!

Ее слова не доходят до отца. Он бьет и бьет. Ему все равно, в кого попадают его удары. Ильке наклоняется, прикрывая голову руками. Рубен пытается оттолкнуть ее в сторону, однако она не позволяет ему этого сделать.

Совершенно неожиданно отец прекращает бить сына. Тяжело ступая, идет к двери. Они слышат, как снаружи в замке поворачивается ключ.

Ильке осматривает лицо Рубена. Рукавом халата вытирает кровь с губ и носа. И только потом начинает плакать. Безутешно. И беззвучно.

Один сильный удар — и хлипкая дверь слетела с петель. Автомобиля родителей не было видно ни в гараже, ни перед домом. Ильке и Рубен оделись и провели остаток дня и вечер, не обмолвившись ни словом, объятые ужасом и страхом.