Книга Покаяние, страница 52 – Кристин Коваль

Время в колледже пролетело быстро, но лето после выпускного тянулось, кажется, бесконечно. Джулиан четыре года пытался заглушить алкоголем воспоминания, но теперь довольно. В Колумбийском университете у него начнется новая жизнь, он станет другим человеком, станет лучше. Его будет определять настоящее, а не прошлое. Он собирался начать бегать, чтобы вернуться в форму, и завязать с вечеринками: если все студенты-юристы – ботаники, это будет несложно. Юридическая школа станет его билетом во взрослую независимую жизнь. Выпускники таких университетов, как Колумбийский, всегда много зарабатывают. Он больше не будет зависеть от родителей и никогда не вернется в Лоджпол.

Но самое главное, у него наконец-то будет собственная квартира – в здании для студентов на пересечении Амстердам-авеню и Сто восемнадцатой, подальше от бабушки, и он сможет без опаски видеться с Энджи. Энджи тоже переехала в Нью-Йорк после выпуска, и хотя он был уверен, что бабушке все равно, расставались они или нет, в том, что она не скажет Мартине, он уверен не был. На лето он устроился ассистентом в небольшое юридическое бюро давних друзей Мартины и то и дело врал бабушке, что работает сверхурочно, чтобы сходить с Энджи то поужинать, то в кино, то к ней в гости в Виллидж. Он устал держать их отношения в секрете. Кроме них, никто из Лоджпола не осел в Нью-Йорке, большинство их друзей переехали на запад, в Калифорнию, и ни Джулиан, ни Энджи не общались с одноклассниками, так что о том, что они наткнутся на кого-нибудь из прошлого, можно было не беспокоиться.

В здании с видавшим виды лифтом ему дали студию на седьмом этаже. Он внес туда тяжелые сумки и коробки, а мать с бабушкой – чемоданы на колесиках и пакеты с продуктами из магазинчика за углом.

— Ба, не бери тяжелое. Я сам отнесу, – сказал Джулиан. На лбу и над губой у нее выступили бусинки пота, и она тыльной стороной ладони вытерла их, когда подумала, что никто не заметит.

— Тут не так много, Джулиан. На пару дней, – сказала Мартина, закрывая дверцу мини-холодильника. – Все равно половину времени ты наверняка будешь питаться пиццей.

Она втиснула молоко, яблоки, сок и масло на одну полку, а соус для пасты и пармезан – на другую. Единственное в квартире окно выходило на кирпичную стену, но на карниз, оставшийся от предыдущего жильца, Мартина повесила занавески, а на подоконник поставила две фотографии в рамках: на одной – Джулиан и Грегори в Северной Каролине во время похода, в который ездили после выпуска, на второй – они всей семьей на пляже, улыбаются, несмотря на облупленные носы.

Когда они закончили, бабушка вытащила фотоаппарат и сняла Джулиана и Мартину, которые обнимали друг друга одной рукой за талию, на фоне общежитского дивана.

— На память о твоей первой настоящей квартире, – сказала она.

— Поужинаем? – спросила Мартина. – Можем сходить в «Оллис», тот китайский ресторанчик на Бродвее.

Джулиан покачал головой.

— Спасибо, но сегодня мероприятие для первоюров. Хочу познакомиться с другими студентами.

— Первоюры? – Бабушка приподняла брови.

— Первокурсники юрфака, это такое прозвище.

Джулиан проводил их до метро. Они попрощались на улице, на глазах у матери выступили слезы, и она обнимала его чуточку слишком долго.

— Я очень тобой горжусь, – сказала она. – У тебя все будет отлично в Колумбийском. Ты будешь прекрасным юристом.