Книга Покаяние, страница 48 – Кристин Коваль

— Энджи. – Дженнифер шагает к ней и пытается обнять, но Энджи выворачивается из ее объятий. – Как вы? Как держитесь?

— Мы так о вас беспокоимся, – говорит Мишель. – Может, вам нужна какая-то помощь?

Возможно, они спрашивают из добрых побуждений, но ощущается это как презрение, и Энджи борется с желанием швырнуть их осуждение им же в лицо: «Можно подумать, вы не считаете, что это я виновата, раз вырастила убийцу и позволила случиться такому».

— Нормально.

Энджи забирает завернутые в коричневую бумагу бургеры и спешит в другой конец магазина. Дойдя до рядов с печеньем, она берет имбирное с патокой, хоть и не понимает до конца для кого, и вдруг замирает, потому что на нее смотрит дочь Мишель: глаза густо подведены, на голове – шерстяная вязаная шапка. Когда Энджи возила Нико к врачу, Нора всегда говорила, что пойдет после школы к ней. Энджи не помнит, как ее зовут. Может, Ханна?

Девочка делает шаг назад, но Энджи говорит:

— Погоди. – Она оглядывается, чтобы убедиться, что Дженнифер и Мишель за ней не пошли. – Ты ведь знаешь Нору.

Девочка кивает.

— Почему… Что вы обычно делали? Когда Нора приходила к тебе после школы?

Девочка, кажется, сбита с толку и только моргает, глядя на Энджи.

— Ну так что?

— Миссис Шихан, Нора не была у меня с седьмого класса. Она не разговаривает со мной с прошлого лета. Она ни с кем не разговаривает. – И девочка убегает, на фоне линолеума в магазине ее кроссовки сверкают белыми пятнами.

Когда Энджи возвращается домой, в окнах не горит свет и никто не ждет у дверей. Дэвида до сих пор нет, в доме тихо. Она достает бургеры и печенье из магазинного пакета и садится за стол. Из темного окна на нее смотрит собственное отражение: лицо среднего возраста, искаженное из-за грязи на подоконнике и слез в глазах. Почему Нора перестала разговаривать с друзьями? Возможно ли, что она застрелила Нико не случайно? Энджи думала, что Нора все время сидит одна в своей комнате, потому что так обычно и ведут себя все подростки или потому что у нее депрессия из-за диагноза Нико. Психоз – ярлык, который, как считает Дэвид, дает им шанс, – бывает у людей в психиатрических клиниках или, например, у того мужика, который ограбил ее в Бруклине несколько лет назад. Казалось, у детей такого диагноза быть не может.

У ее ребенка такого диагноза быть не может.

С Норой что-то произошло, а Энджи не заметила. Это произошло постепенно или внезапно? У Энджи когда-то был друг, у которого случился срыв, и она это видела, а вместе с ней, наверное, и весь мир, потому что это происходило в интернете. Она снимала с ним и еще двумя художниками студию в Бруклине, но они перестали общаться, когда она уехала из Нью-Йорка, а потом снова начали, когда несколько лет спустя он нашел ее в соцсетях. Сначала он просто выкладывал картины и еду, но потом стал жаловаться, что за ним следят, постить снятые крупным планом размытые фото своего опухшего лица и вести в комментариях к ним бессвязные диалоги, отвечая только себе самому. Друзьям, которые спрашивали, как он, он не отвечал, и Энджи написала ему в личку. Он потребовал доказать, что она – это она, обвинил ее в том, что она только выдает себя за Энджи, а на самом деле следит за ним по приказу правительства, и заблокировал ее. Номер его телефона она не знала – они познакомились до того, как у всех появились мобильные, – и другого способа связаться с ним у нее тоже не было, потому что по запросу «Скотт Браун» Гугл выдал ей пятьсот результатов. Он просто исчез, и ничего с этим поделать было нельзя.