Книга Люблю, мама, страница 66 – Илиана Ксандер

Лиззи Данн была загадкой. Только тупая компашка Бена могла не оценить ее.

Я прикасаюсь к вещам, принадлежащим ей, к ручкам и перьям, которыми она писала свои завораживающие истории, и не могу от них оторваться. Мне хочется быть тем человеком, что сидит за этим столом, пользуется старинным письменным прибором, пусть хотя бы для развлечения, выдвигает ящички и перекладывает стопки пожелтевшей бумаги.

С кухни доносится телефонный звонок, и я вздрагиваю.

— Боже, – шепчу себе под нос, выныривая из раздумий.

Стою неподвижно, пока телефон не перестает трезвонить. Потом открываю один из ящиков и вытаскиваю толстые блокноты в кожаных переплетах. Один подписан «Ложь, еще ложь и возмездие». Другой – «Зов волчицы». Улыбаюсь, берясь за второй – умница Лиззи написала книгу, вдохновляясь мной. Как мило…

Освобождаю первый ящик, потом второй. Не хватало, чтобы кто-нибудь – хозяин квартиры или, упаси господи, полиция – нашел рукописи.

Телефон оживает снова, заставив меня чуть ли не подпрыгнуть. Может, надо выдернуть шнур? Но вдруг кому-нибудь понадобится срочно связаться с Лиззи или Беном – не дозвонившись, они ведь могут нагрянуть лично?

Медленно вдыхаю и выдыхаю, глядя на телефон и дожидаясь, пока он замолчит. Когда звонок затихает, набиваю рукописями и документами хозяйственную сумку и ставлю ее возле двери.

В доме всего один чемодан – вероятно, в нем Бен перевез сюда вещи после выпуска. Заталкиваю туда его тряпье из комода, потом перехожу к одежде Лиззи. Ее совсем немного: наша скромница экономит.

Наполнив чемодан, застегиваю молнию и качу его к двери, где дожидается хозяйственная сумка. Роюсь под кроватью и в шкафу, но других сумок нет. Приходится достать несколько мусорных мешков из-под раковины на кухне, чтобы использовать их для детских вещей, которыми Лиззи запаслась заранее.

Стоит мне выйти из кухни, как телефон звонит опять. От громкой трели я содрогаюсь и прижимаю ладонь к груди, стараясь отдышаться.

Да черт побери!

Телефон не умолкает. Звонят уже в третий раз. Я не собиралась снимать трубку в квартире Лиззи, но раз кому-то невтерпеж, может, стоит?

Не исключено, что это Гранжер дразнит меня. Это вполне в его духе. Но вдруг звонят родители Бена? Они разговаривали с Лиззи всего раз или два, насколько мне известно. Наверное, они волнуются. А вдруг кто-нибудь из колледжа? Бен говорил, Лиззи поступило несколько предложений о работе. А может, кто-нибудь ищет их обоих? Врач, например, или соседи?

Боже, у меня голова идет кругом от вариантов, и вдруг я с беспощадной ясностью осознаю: мы не сможем скрываться вечно. В какой-то момент кто-то придет и потребует ответов.

Телефон продолжает звонить – я сдаюсь и поднимаю трубку.

Тоня

— Алло? – говорю максимально жалким голоском. Потом, для убедительности, покашливаю и, симулируя хрипоту, повторяю: – Алло?

— Алло? О, привет! Не думала, что кто-нибудь подойдет, а автоответчика нет, – восклицает жизнерадостный женский голос. – Могу я поговорить с Элизабет Данн?

Блин. И что теперь делать? Звонок случайный или это кто-нибудь из знакомых, знающих голос Лиззи?

— С кем я говорю? – спрашиваю, чтобы подстраховаться.

— Это Лайма Рот, литературный агент. Вы Элизабет?

Задерживаю дыхание, пытаясь припомнить, что Бен говорил про Лиззи и ее агента. Я знаю, что они переписывались по электронной почте. Лиззи отсылала ей рукописи. Но мне неизвестно, до какой степени плотным было их общение.