Книга Люблю, мама, страница 50 – Илиана Ксандер

— И все?

Дайан равнодушно глядит на меня.

— И все. У них было слишком много детей, слишком много проблем, и последнее, чего они хотели, – втягивать власти. Государственное финансирование для таких учреждений было крайне скудным.

— Парни потом еще что-нибудь делали?

— Не-а. Они бы не осмелились. После того как совет отклонил мою жалобу, я отвела их в сторонку и предупредила, что, если они еще хоть пальцем тронут Лиззи, я сделаю так, чтобы после выпуска они не получили ни пенни. Это было серьезно. Сука – так они меня называли. Но я плевать на них хотела.

— Значит, Тоня…Зачем ей было лгать насчет моей матери? Потому что один из парней был ее бойфрендом?

— Вряд ли причина была в этом, – отвечает Дайан.

— Ав чем же еще? Она была влюблена. Ее бойфренду понравилась другая девушка. Тоня заревновала.

Дайан качает головой и наклоняется ко мне, глядя в глаза.

— Дело было в другом.

Я недоуменно хмурю брови.

— Я не думаю, что Тоня была одержима своим парнем, – произносит Дайан. – На самом деле она была одержима Лиззи.

Два часа спустя мы все еще говорим и пьем чай. Гремит гром, на улице льет дождь. Но в доме на удивление уютно.

Я оглядываюсь на камин, и Дайан это замечает.

— Фанера, – говорит она, смеясь тому, что я подумала, будто дом отапливается с его помощью.

— Но дым… – Я нюхаю воздух.

— От коптильни для оленины на заднем дворе. – Она запрокидывает голову, указывая за дом.

Мы хотели просто задать несколько вопросов, но потом Дайан поинтересовалась, не голодны ли мы, и, конечно, ЭйДжей без стеснения заявил, что голодны, и она приготовила нам сэндвичей и еще чаю.

Дайан отнюдь не так враждебна, как нам показалось сначала. Может, растаяла от возможности поговорить о своей жизни…

Она еще немало поведала нам про приют, про мою маму, про ее привычки…

Конечно, я спросила про пожар в сарае.

Дайан все знает про полицейский отчет и детали расследования.

Я колеблюсь, упоминать ли о роли моей матери в том деле, потом решаю промолчать.

— Ay вас были какие-то подозрения? Что-то, до чего не докопались детективы?

— Дети болтали, сама понимаешь. Детективам они ни за что не признались бы, но друг с другом могли проговориться. Я слышала кое-что.

— Например?

Она отмахивается.

— Слухи. Детективы говорили, что дверь в сарай подперли, а потом, до приезда полиции, убрали подпорку. Но в отчете окончательного вывода не было.

— Мы его читали.

— Факт в том, что эти парни причинили другим много бед. А даже если б и нет, в приюте было достаточно таких, кто мог бы так вот подшутить. Подростки без родителей похожи на осиротевших волчат: они безобидны, пока не научатся кусаться.

— Кто-нибудь из них поддерживал связь с приютом после выпуска? – спрашиваю я, надеясь, что мама поддерживала.

— Я своих детей так и не родила, но в моей жизни их было множество. Некоторые до сих пор шлют открытки на Рождество. – Дайан улыбается. – Мало кто. В основном все хотели скорее забыть о годах в приюте.

Их можно понять.

— А моя мама?

— Лиззи? Несколько лет она звонила мне на день рождения и Рождество. Потом перестала. Я всегда считала, что после пожара в сарае она изменилась к худшему.

— К худшему?

— Нет, это неправильное слово. Она стала тише. Может, злее. Замкнулась в себе. Не хотела иметь ничего общего с этим местом. Я ее не виню. Она подала документы в колледжи и университеты по всей стране. В нескольких получила гранты. Выбрала Олд-Боу. Я не сомневалась, что она сможет о себе позаботиться.