Книга Гранитная гавань, страница 78 – Питер Николс

— Ой!

Молоко пролилось, когда он с грохотом поставил стакан.

— О-о-ой… ой… блин… Господи… мама…

Он не сводил глаз с ее лба.

— Ты не против?

Он посмотрел ей в глаза. Вновь на лоб. Надпись «ШЕЙН» была темной, свежей. Его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Конечно, я не против. Ух ты, мам. Не могу поверить. Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, Итан.

Днем мальчик работал с Иваном Хейни, расчищая ветви деревьев, поваленных зимними бурями, вокруг земель «Уэллдейла». Они распиливали их цепной пилой на короткие бревна, готовые к расколу на дрова, рассыпали светлые опилки и щепки по чистому снегу.

Там, где его слой уже был тонким, сновали мыши, полевки и другие маленькие зверьки. Вальдшнепы и козодои строили гнезда, привлекая лис и койотов – мальчик видел вдалеке темные пятна на белом снегу.

Здесь, у звериной тропы, Иван Хейни установил ржавый пружинный капкан. Его изогнутые, похожие на пилы челюсти почернели от застарелой крови, но там, где Хейни заострял зубья, сталь блестела ярко. Цепь капкана была закреплена спиральным якорем в сорок пять сантиметров, вкрученным глубоко в землю, и после обеда, с топорами и цепной пилой обходя луга, они увидели, что в капкан попалось существо. Его правая передняя нога была крепко зажата в черных блестящих, как сталь, зубах, и мальчик увидел сверкающую над челюстями белую кость.

— Он бы начисто перегрыз себе ногу за час, – сказал Хейни.

Мальчик был удивлен размерами животного: примерно с большую собаку. Но было ясно видно, что это не собака. Густой мех зверя волнами вздымался вдоль позвоночника, когда он дрожал. В глазах, устремленных на них, горела дикая ненависть к людям, какой мальчик никогда не видел у других животных.

— Это волк?

— Нет. В Мэне нет волков. Это восточный койот. Он умнее любого волка. Хитрый, как лиса. Его легче приручить.

— Большой, – сказал мальчик, отойдя чуть в сторону.

— Ага. – Хейни довольно осмотрел животное. – Большой старый воин-самец. В нем есть жестокость и хитрость, какой нет у других зверей. Только у людей.

Хейни вынул скрученный кусок веревки из заляпанной маслом холщовой сумки, которую они взяли с собой, завязал бант на одном конце и пропустил другой конец через тело койота, образовав скользящую петлю.

Глаза хищника устремились на Хейни, альфа-самца, того, кто говорил и направлял другого. Он отчаянно пытался отпрыгнуть, когда Хейни шагнул к нему, и оттаскивал капкан по земле, гремя цепью, пока она не вытянулась на всю длину. Хейни наступил на капкан, тем самым перевернув койота набок, а другой ногой прижал хищника к земле. Ловко работая огромными руками, Хейни обмотал петлей морду койота, голову и уши и туго затянул вокруг шеи. Затем разжал челюсти ловушки и освободил ногу койота.

— Найди мне жабу, мистер, – велел он.

Мальчик знал, где искать. Вскоре он увидел жабу, спавшую под бревном у небольшого пруда на краю поля, схватил ее и принес Ивану.

— Положи ее в карман пальто.

Хейни потащил связанного койота через поле. В гортанном вое хищника звучал его страх и вместе с тем угроза. Мальчик шел за ними, таща открытый капкан, цепь и холщовую сумку, не сводя глаз с извивавшегося зверя. Даже связанный, койот был страшен. Он был похож не на живое, а на сказочное существо. Но оно было здесь. Мальчик чувствовал его взгляд на себе. Он боялся подходить слишком близко.