Книга Гранитная гавань, страница 76 – Питер Николс

Потому что тот, кто всего этого не сделал, был не профессионалом, а просто доверчивым дураком, не желавшим верить, что эта бритоголовая, явно не вполне адекватная женщина убила Шейна. Но Алекс, фальшивый детектив, готов был отрицать любые доказательства, которые только что были ему представлены, любой здравый смысл, поверить в сверхъестественные видения и обнять эту женщину, по теплой коже которой ему так хотелось провести рукой.

— Что стало триггером? – спросил он.

Изабель озадаченно посмотрела на него.

— В случае с твоим мужем – сигнальный набор, с Итаном – браслет дружбы. А сейчас?

— Мне кажется, я до этого не только дотронулась, но и попробовала. В голубой баночке. Электуарий.

— Электуарий?

— Так его назвал Роджер. Что-то вроде джем-тоника. Первые поселенцы принимали его как лекарство, когда плохо себя чувствовали. И вчера вечером я съела немного.

— Роджер Пристли – аптекарь в Поселении… Он тебе его дал?

— Да. Он сам его делает. Он делает натуральные лекарства, эликсиры, настойки, всякое такое. Вчера он дал мне баночку, и я попробовала. Мне стало… не по себе. Как будто я накурилась. А потом… мне было видение.

— А человек, которого ты любишь, очевидно, Итан.

— Конечно.

— И лягушка забралась в него? Или просто пыталась?

— Пыталась. В его теле была дыра или рана, и лягушка лезла туда.

— Но с Итаном все хорошо. Или ты боишься, что с ним может что-то случиться?

— Да, я боюсь. Пожалуйста, расскажи мне, как погиб Шейн. С ним было что-то похожее?

— Ну, там было несколько…

— Алекс! – Она почти кричала. Ее лицо перекосилось от ужаса картины, которую она увидела – а может быть, видела и сейчас. – Ты вообще меня слышишь? Я просто вне себя от страха за Итана, а ты пытаешься от меня что-то скрывать? Ради всего святого, Алекс, расскажи мне, что произошло. Что случилось с Шейном?

— Он был ранен в живот. Но погиб не поэтому.

— Внутри него было животное? Лягушка?

Откуда она могла это знать?

Но если он не собирался арестовывать ее и вызывать психиатра-криминалиста, то ему оставалось только одно.

Потому что если он верил ей, игнорируя факты и здравый смысл, то это была зацепка.

— Да. В ране. В ране сидела жаба. Но погиб он не поэтому. Он задохнулся.

Изабель уронила голову на руки и разрыдалась. Он подавил желание пересечь комнату и обнять ее. Поднялся, принес стакан воды и салфетку. Она отхлебнула воды, вытерла глаза.

— Изабель?

— Да?

— Оно все еще у тебя?

— Что?

— То, что дал тебе Роджер. То, что ты съела. И банка.

— Да.

— Ты можешь отдать ее мне? Я покажу ее лаборанту. Там же что-то осталось?

— Да, я его не доела.

— Как ты думаешь… Я понимаю, насколько ужасно то, что ты видела… Но вдруг, если ты съешь еще немного, ты сможешь… увидеть больше? Например… того, кто это сделал? Или это работает не так?

Сегодня Изабель осторожно постучала в дверь Итана – она усвоила всеми неприятными способами, какими может это усвоить мать подростка, что нельзя входить в его комнату без предупреждения, разве что в панике. Когда он не ответил, она повернула старинную латунную дверную ручку, купленную вместе со всеми остальными в магазине реставрационных материалов в Хэллоуэлле в те счастливые времена, когда они с Джошуа ремонтировали дом, ожидая появления Итана на свет, и толкнула дверь.