Книга Гранитная гавань, страница 71 – Питер Николс

— Хочешь еще?

Софи покачала головой и села.

— Я лучше уже пойду.

В дверь застучали. Рухнув на диван, они переглянулись.

— По крайней мере, мы знаем, что это не моя мать, – прошептал Итан.

Софи зажала ему рот рукой, а он, в свою очередь, зажал ей, и вместо того, чтобы смеяться, они сдавленно фыркали. Наконец Итан убрал ее руку и глотнул воздуха. Софи навалилась на него и вновь зажала ему рот. Они была совсем близко.

— Эй, – позвал кто-то из-за двери.

Глаза Софи испуганно распахнулись.

— Это мой папа! – прошептала она.

— Эй? Изабель?

Телефон Софи вновь завибрировал. Итан почувствовал, как он пульсирует между ними, между его ног.

— Ух ты…

— Т-с-с! – Софи спустилась пониже, накрыла губами губы Итана. Он почувствовал их мягкость, чуть приоткрыл рот, и их языки встретились, теплые, влажные, неуверенные. Его глаза закрылись, и на миг ему показалось, что он находится между их слившихся губ.

Машина завелась и уехала. Софи оторвалась от него, ее губы все еще были приоткрыты.

Итан сказал:

— Мама, наверное, скоро придет.

— Да. Я лучше пойду. – Она вынула из кармана телефон, посмотрела на экран. – Ну точно, моя мать. Стоит ей начать, она уже не остановится.

Они поднялись с дивана, чуть покачиваясь и хватаясь друг за друга. Софи посмотрела на пухлые губы Итана и снова его поцеловала.

— Почему ты не ешь? – спросила Моргана. – Это прекрасный, идеально приготовленный стейк из дикого лосося. С Аляски. Ешь.

Софи представила себе несчастного лосося с крючком во рту, его отчаянные конвульсии, когда его тащили из воды, его гниющую плоть, когда его везли через тысячи миль по слякотному льду.

— Я не голодная.

— Да что с тобой такое? – Моргана впилась глазами в ее лицо. – Ты белая, как простыня.

Софи показалось, что ее сейчас стошнит.

— Мне что-то нехорошо.

— Тогда лучше иди к себе в комнату. – Моргана поставила тарелку на гранитную кухонную стойку. – Съешь его на завтрак.

Софи замутило сильнее. Она поднялась со стула и, подхватив на руки таксу Беллу, вышла из кухни.

Ее спальня на втором этаже не была похожа на милые спальни ее подруг, где царили беспорядок и желание проявить индивидуальность, где повсюду валялись пледы, косметика и одежда, а на стенах виесли плакаты с бойз-бендами и Тейлор Свифт^[16]. Не была она похожа и на ее комнату в доме отца, где рядом с книгами, которые купил для нее он и которые она не читала, стояли ее любимые вещи, а на стенах висели фотографии и картины, которые выбрала она. Там было ее личное пространство, там она любила проводить время – и одна, и с друзьями.

Спальня в доме матери напоминала музей. Образец идеально обставленной спальни юной леди, выставка сокровищ, которые Моргана собирала много лет. Плывущие девушки на картине Матисса, оригинальная афиша фильма «Король и я» с Гертрудой Лоуренс и Юлом Бриннером в главных ролях. Французский шкаф со скошенной секцией, где стояли нэцкэ периода Эдо. Четыре маски Но, разные, но одинаково лишенные жизни, на стене. Все эти предметы были знакомы Софи, как собственные руки, но ничего для нее не значили. Ей просто разрешали спать на расписанной вручную кровати, разрешали пользоваться ванной комнатой и гардеробной, делать уроки за письменным столом в стиле ампир, с кожаной столешницей и защитным пластиковым листом, но не позволяли трогать сокровища и прибавлять дел домработнице по имени Роксана.