Книга Гранитная гавань, страница 136 – Питер Николс

Их отношения вышли на новый уровень. Софи была в совершенном шоке, узнав, что мать отслеживает ее телефон. Она прочитала ей целую лекцию о праве на неприкосновенность частной жизни, но Моргана лишь театрально хихикнула. Между ними на долгое время повисло напряжение, хотя все были в восторге оттого, что Моргана застрелила Честера Коффи и спасла жизнь Итану, отцу Софи и самой Софи как раз благодаря тому, что отслеживала ее телефон. Долгое время у Морганы было разрешение на ношение оружия, выданное штатом Мэн, и после стрельбы против нее не было выдвинуто никаких обвинений, хотя прокурор округа Колдер формально запросил объяснение обстоятельств ее присутствия в Поселении в ту ночь, о которой шла речь.

Ее адвокат составил ответ, в котором ее действия были представлены как полностью обоснованные, особенно с учетом того факта, что ее дочь, связанная клейкой лентой, лежала в кузове грузовика Честера Коффи. Прокурор и весь окружной суд с этим согласились и больше ее не беспокоили.

Около недели группа людей во главе с Гленном и Тинкер Белл, включавшая Ральфа Лансинга, который каждый день вывешивал большой американский флаг и вывеску с надписью «Да благословит нас Господь» возле магазина спиртных напитков на Мейн-стрит, лоббировала право Морганы баллотироваться на пост шерифа округа Колдер, или законодателя, или какую-либо сопоставимую государственную должность.

Софи была заинтригована мыслью, что ее отец – детектив полиции Гранитной гавани, а мать может стать шерифом округа Колдер. Как это все будет выглядеть? Алекс, ничего об этом не слышавший, узнав новости от Софи, сказал, что не любит, когда над ним шутят, да еще так несмешно.

— Но я серьезно, – сказала она. – Глен и Тинкер Белл хотят, чтобы мама стала шерифом.

Алекс сделал вид, будто смеется, налил себе виски, включил свою любимую радиопрограмму «Неделя в Вестминстере» и уселся на свой любимый английский диван – пить и слушать, как взрослые мужчины в парламенте ревут как овцы.

Софи спросила, у кого больше полномочий, у детектива полиции или у шерифа, и он объяснил, что у них разные обязанности, и конфликта между юрисдикциями не будет. Софи посчитала ироничным, что это единственная область, в которой у ее родителей не будет конфликта.

Выписавшись из Медицинского центра штата Мэн, Итан не выбирался дальше чем в гости к какому-нибудь приятелю, жившему на соседней улице. Перед поездкой в Нью-Бедфорд Алекс и Изабель устроили его поудобнее на заднем сиденье машины Алекса, подперев подушками. Изабель заняла переднее пассажирское сиденье. Она кормила их жареным сыром и овощными сэндвичами из фокаччи на закваске.

В машине Алекс заметил нечто странное. Как будто он стал членом нормальной семьи – отец, мать, ребенок, ощущение, которого ему никогда не доводилось испытывать.

Он видел такие семьи в машинах, припаркованных в государственных и национальных парках, – семьи, которые беседуют, едят и наслаждаются обществом друг друга. Сэндвичи были восхитительны. Изабель сунула за воротник его рубашки тканевую салфетку, чтобы он не испачкался, дала ему бумажное полотенце – вытереть руки. Они пили «Перье». Итан рассказывал Алексу о бутылке Боуэна и о том, что произошло в Арктике в тысяча восемьсот семьдесят первом году.