Книга Проклятие бронзовой лампы, страница 47 – Джон Диксон Карр

Ей было за тридцать пять, хотя выглядела она моложе. Миловидная, как и все миловидные женщины ее возраста, с голубыми глазами, здоровым цветом лица и светло-каштановыми волосами, уложенными в строгую прическу. Крепкая фигура, приятный смех, страсть к чистоте и порядку, а в тот момент еще и скверная простуда, отчего голос мисс Мэнсфилд сделался басовитым, а кончик носа порозовел, хотя это ее нисколько не портило. Вдобавок к тяжелой коричневой юбке и шерстяному свитеру мисс Мэнсфилд надела светло-желтый жакет из мягкой кожи и обернула шею русским платком, спрятав его края под воротник. Прижав пальцы одной руки к горлу – как известно, это лучший оберег от простуды, – она по очереди рассмотрела гостей.

— Да? – неуверенно произнесла она и закашлялась.

И тут к делу подключилось само добродушие в лице Мастерса.

— Доброе утро, мисс! – радостно провозгласил старший инспектор. – Простите, что потревожили вас в выходной. Нам очень жаль! Вы – мисс Джулия Мэнс…

— Да-да? – Это был и ответ, и просьба продолжать.

— Я полисмен, мисс. Не могли бы вы сделать одолжение и ответить на пару-тройку вопросов?

Короткая пауза.

Мисс Мэнсфилд приподняла брови, но не взволнованно, а с любопытством. Затем она усмехнулась, и недовольные морщинки возле ее губ разгладились.

— Полисмен? Подумать только! Что же я натворила?

— Ничего, мисс! – заверил ее Мастерс, сопроводив эти слова вежливым смешком. – Вам совершенно не о чем беспокоиться! Нельзя ли войти?

— Конечно, входите.

Мисс Мэнсфилд развернулась и энергичной походкой направилась к дальней стене торгового зала.

Большинство из нас ожидает, что в антикварной лавке тесно и грязновато, пахнет старой одеждой и повсюду лежат вещи, тронутые тленом. Но здесь не обнаружилось ничего подобного. В темное помещение почти не проникал уличный свет, и подробностей было не рассмотреть, но в голову Киту Фарреллу снова пришла фраза «с претензией на тонкий вкус».

Мисс Мэнсфилд остановилась за единственным предметом в зале, которому подошло бы название «коммерческий», – небольшим прилавком с несколькими полками, за стеклом которого горели крошечные электрические огоньки. Их включила сама хозяйка, и теперь они служили единственным источником света при предстоящем разговоре.

— Итак? – подсказала мисс Мэнсфилд, расправляя плечи. – О чем вы хотели спросить?

— Вообще-то, мисс, наибольший интерес испытываю не я, а мой друг, вот этот человек, сэр Генри Мерривейл.

— Ах вот как! – сказала мисс Мэнсфилд, чей интерес вспыхнул при упоминании титула – по всей очевидности, такое за ней водилось, – и широко улыбнулась из-за освещенного прилавка.

— Его интересует, – неуклонно продолжил Мастерс, – картина, выставленная у вас в витрине.

— Картина?

Мастерс прогулялся к передней стене, подхватил холст с дубовой стойки и вернулся вместе с ним.

— Вот она, мисс.

— О господи! – воскликнула Джулия Мэнсфилд. – Как глупо! – Ее лоб избороздили морщинки, а губы изогнулись в извиняющейся полуулыбке. Мисс Мэнсфилд снова закашлялась и крепче прижала платок к горлу. – Как глупо, что я поставила ее на витрину! Но у меня начинался грипп, голова раскалывалась, и я просто… – Она осеклась. – Любезный, эта картина не продается!

— Ну конечно. Мы уже поняли, мисс. Но хотелось бы узнать, как она здесь оказалась.