Книга Скелет в часах, страница 64 – Джон Диксон Карр

— Решить, как будет лучше для нас обоих?

— Да.

— Рут, извини меня, но разве ты, я или кто-то еще может сказать, что хорошо, а что нет для окружающих нас людей?

— Я знала, что ты не поймешь. Видишь ли, я очень хорошо отношусь к Дженни и я… неплохо отношусь к тебе. У Дженни было странное детство. Ее отец и мать, граф и графиня, никогда особо не ладили. Мать умерла, отец живет за границей, кажется, в Швеции.

— Да, Дженни мне говорила.

— Ее воспитанием занималась гордая бабка…

— И ты думаешь, что эта стервозная особа помешает Дженни любить меня?

— О, она будет тебя любить, – рассмеялась Рут. – Она будет тебя любить так беззаветно, что через годик-другой тебе станет смертельно скучно. А еще Дженни ужасно ревнива. И у нее почти полностью отсутствует чувство юмора. – Рут бросила сигарету на пол и наступила на нее.

Мартин следил за каждым ее движением.

— Рут, сколько раз в жизни ты влюблялась? И тебе кажется, что чувство юмора очень важно в этом деле?

Она проигнорировала его вопрос и, похоже, хотела еще что-то рассказать о Дженни или ее семье, но сдержалась.

— Вот возьмем для примера тебя! – продолжала она с мягкой и нежной иронией в голосе. – Ты помнишь, что сказал в четверг вечером?

Способность женщин запоминать ничего не значащие высказывания, сделанные, возможно, десятилетия назад, – это оружие, которому невозможно противостоять.

— Ты сказал, что, если снова встретишься с Дженни и она окажется помолвленной с другим, ты пойдешь на любые самые коварные ухищрения, лишь бы вернуть ее. И сейчас, когда это случилось, что ты предпринял? Дорогой, эта твоя попытка показать, что ты ведешь честную бескорыстную игру, выглядит просто смешной. Если бы Рики Флит не был влюблен в Сьюзан Харвуд, у тебя могли бы возникнуть сложности. Но ты сам решил сдержать слово и отправиться сюда на ночное дежурство. Хотя я тоже повела себя нелучшим образом и постаралась, чтобы Дженни ревновала еще сильнее. Вспомни свои лучшие, ну или хотя бы самые популярные картины! А твое увлечение фехтованием! Стивенсон! Ты просто старомодный романтик, темпераментный и немного сумасшедший, вот кто ты такой! – Рут говорила очень тихо и намного быстрее, чем прежде.

Мартин бросил сигарету и тоже растоптал ее.

— Может, – ответил он, – ты и права. Даже если так, ничего ужасного я в этом не вижу. Твой друг Стэннард…

— Ох, Мартин!

— Почему ты так говоришь: «Ох, Мартин»?

Мартин все сильнее и острее ощущал физическое присутствие Рут.

— Бедный Джек Стэннард просто рисуется. Он презирает более молодых мужчин, стремится показать им, какие они неотесанные болваны. Знаешь, он просто удивительный. Этот его строгий вид, манера пожимать мне руку так, словно я из хрупкого фарфора, иногда кажутся очень трогательными, и я… – Рут сделала паузу. – Как думаешь, почему он организовал эту нашу экскурсию?

Мартин немного помедлил, а потом ответил:

— Ну, вероятно, он считает, что ты больше заинтересована во мне, чем…

— Так вот что ты думаешь, – мягко сказала Рут.

Они оба задышали чуть быстрее.

— Я мог бы так подумать, если бы в тот момент мой разум не был затуманен. Но раз это неправда…

— Кто сказал, что это неправда? – холодно спросила Рут и отвернулась. – Допустим, ты меня сейчас поцелуешь.

И что в таких обстоятельствах, после такого предложения сделал бы любой мужчина? В конце концов, деликатно выражаясь, человеческая природа всегда остается человеческой природой. И если говорить о самом банальном социальном поведении… Как бы то ни было, Мартин обращался с ней отнюдь не как с хрупким фарфором.