Книга Високосный убийца, страница 88 – Изабелла Мальдонадо

— Как эта сука умудрилась?

— Твоя мама, — поправил Новак.

— А я сказал: «сука»!

Мозгоправ притворился, будто не слышал.

— Оказывается, твой папа давно купил револьвер. Твоя мама им воспользовалась.

Точно. Отец хранил его в ночном столике.

— Она нечаянно застрелила отца, а потом убила себя из чувства вины? — потребовал объяснения Клэй.

— М-м, нет… Она оставила предсмертную записку.

И тогда Клэй все понял.

— Догадываюсь, что там было.

— Правда? — удивился психиатр.

— Сегодня двадцать девятое февраля. Сука дошла до ручки.

— Не понимаю… — растерялся Новак.

— Или вы хреновый мозгоправ, или совсем не читаете личные дела. Четыре года назад, двадцать девятого, умерла моя сестра.

Мужчины обменялись многозначительными взглядами.

Новак прокашлялся.

— Понимаю, почему твоя мама огорчилась, она…

— Наверняка она меня хает в своей дебильной записке! Сама виновата, а все сваливает на меня!

— Ну твоя вина тоже там есть, — мягко возразил Новак. — Нужно отвечать за свои поступки. Из этого и состоит процесс…

— Мои поступки?! — Клэй вскочил на ноги. — Несчастный случай!

— Суд решил иначе. — Психиатр тоже встал.

— Поэтому я и здесь! Мне никто не верит!

Кэйхилл не выдержал и вмешался. Лицо у него превратилось из розового в ярко-красное.

— Десять минут давил подушкой на бедного ребенка! Да уж, несчастный случай…

— Мне было двенадцать! — возмутился он. Как Кэйхилл смеет его обвинять?!

— Вполне сознательный возраст, — парировал куратор. — А сегодня в туалете? Ты чуть дух не вышиб из парнишки! Чтоб другим неповадно было, да?

Клэй еле сдержал улыбку. Хоть кто-то понял смысл урока!

— В том-то и проблема, — заметил Новак. — Ты не желаешь отвечать за свои поступки. Если б ты только признал…

— То что? Вы бы меня отпустили — мол, гуляй себе? — Он развел руками. — Ждете признания? Получите! Я убил сестру! Ей был один день!

Слова, которые Клэй так долго таил в себе, яростным потоком срывались с губ.

— Как только мы остались одни, я душил ее подушкой, пока она не перестала ерзать. Но я не отпускал, держал подушку еще несколько минут, чтоб уж наверняка. Стоял так, пока она не сдохла! — Он вплотную приблизился к Новаку — даже чувствовал застарелый запах кофе из его рта. — Все. Довольны?!

— Нет. — Кровь отхлынула от лица психиатра. — Не доволен.

…Покалывание в пальце вернуло Клэя в настоящее. Он тщательно вытер ножик и бросил обратно в ящик. Да, то был первый и последний раз, когда он в чем-то сознался. Больше он этой ошибки не повторит.

И все же вспышка принесла пользу. С того дня Новак и Кэйхилл его избегали, а другие дети — боялись. Сбились в стадо, как овцы в страхе перед волком.

Благодаря предсмертной записке тупой суки даже так называемая родня стала его бояться. Когда он вышел на свободу два года спустя, они твердо дали понять, что не хотят его видеть.

Остальной персонал не слышал разговора с Новаком и Кэйхиллом и жалел несчастного сиротку. Он сыграл на их сочувствии. При необходимости ему даже удавалось выдавить слезу. Колония послужила ему школой жизни, и он навсегда запомнил ее уроки. В тот день и начал строить планы на будущее. Планы, нарушенные внезапным поворотом судьбы…

Нащупав бумажник с поддельным удостоверением, Клэй вынул его из ящика и положил в задний карман брюк. Ищейки напали на след и уже скреблись к нему в дверь, но он опережает их на целый шаг!