Книга Берлинский гейм, страница 95 – Лен Дейтон

— Да, не нравится, – признался я. – Когда я получаю исчерпывающие ответы на все мои вопросы, мне становится ясно, что я задаю не те вопросы.

— Давай прекратим беспредметный разговор, – предложил он.

Дики положил спичечный коробок обратно на полку, видимо, решив, что перетерпит без курева.

— Как ты думаешь, в Москве знают, что мы перехватили Трента? Не хочет ли она использовать его в качестве козла отпущения?

Дики осторожно вложил сигарету в пачку.

— Для них такая идея была бы заманчивой, – сказал я.

— Чтобы мы свалили на Трента все случаи утечки информации с нашей стороны за последние несколько лет?

— Да, таким образом у них бы получилось гладко. Мы бы посадили Трента за решетку и с облегчением вздохнули, в полном убеждении, что теперь все отлично.

Дики попытался с помощью свернутого журнала получать отпечатки на своей ладони. При этом разглядывал красные круги на коже столь же внимательно, сколь гадалки рассматривают ладони богатых клиентов.

— Для того чтобы поступать так, может существовать только одна причина, – сказал Дики. Он поднял взгляд от своей ладони и посмотрел в мое бесстрастное лицо. – Тогда им придется найти у нас сотрудника такого же ранга, как Трент… Того, кто мог бы поставлять им сведения не менее важные, чем они получали от Трента.

— Им нужен человек более подходящий, – сказал я. – Более подходящий.

— Почему?

— Московский Центр всегда стремится к тому, чтобы их люди возвращались домой. Они будут тратить деньги, арестовывать каких-нибудь несчастных туристов, чтобы использовать их в качестве заложников. Они могут даже выпустить из тюрьмы какого-нибудь агента, чтобы обменять на своего. Но они прилагают все усилия к тому, чтобы их люди возвращались.

— Я могу назвать несколько человек, которые не пожелали бы ехать «домой», – сказал Дики.

— Это ничего не меняет, – возразил я. – Московский Центр всегда играет на том, что все они смогут безопасно вернуться в Россию… Их ждут ордена, чины, благодарности, квартиры и мифический ореол героизма, который любят создавать в Москве.

— Но ведь даже нет намека, что они попытаются переправить Трента к себе.

— И это-то как раз не в его пользу, – заметил я. – Если они позволят Тренту сойти с крючка, на то у них должна быть веская причина. У них может оказаться тогда единственный довод, а именно: попытка внедрить или обезопасить другого агента, более высокого класса.

— Но, может быть, русские все же не знают, что мы разоблачили Трента…

— А может быть, Трент не хочет ехать в Москву? Да, каждый вариант может иметь основания, я думал об этом. Но мне кажется, что Трента намеренно приносят в жертву. И это очень странно.

— Ну, а второй, – сказал Дики. – Второй агент, который, возможно, уже есть у Москвы… Ты хочешь сказать, что он кто-то из нашего руководства? Так?

— Взвесь результаты, Дики. Уже много лет мы не имели хорошего двойного агента и не заполучили ни одного у них. Это свидетельствует только об одном: на нашей стороне кто-то торпедирует все, что мы делаем, – сказал я. – У нас прошел нескончаемый ряд досадных провалов. В том числе в отношении проектов, к коим Трент не имел доступа.

— Мы оба знаем, что наши результаты – незначительны, – заметил Дики. – Если бы у нас на них работал человек на высоком посту, они тогда вели бы себя осторожнее. К примеру, не реагировали бы на все, о чем он им сообщал. Иначе все выглядело бы слишком очевидным. Они не дураки.