Книга Берлинский гейм, страница 90 – Лен Дейтон

— Точно. Этим занималась я. Фрэнк впал в странное настроение – вдруг начал читать мне лекцию. Рассказал про службу радиоперехвата, а так же, как распознавать радиосигналы русской армии по цифровому коду в конце сообщения.

— Фрэнк так и не отправил тот перехват в Лондон, – заметил я.

— Очень может быть, – сказала Фиона. – Он любил повторять, что работа берлинского резидента в том и заключается, чтобы не заваливать Лондон второстепенными материалами. Фрэнк всегда говорил, что не так сложно получить разведывательные сведения, как их рассортировать.

Фиона съежилась от холода и попыталась посильнее включить обогреватель машины, но он и так застрял на верхней отметке.

— Почему? Может, у Фрэнка появились какие-то соображения? Дело давнее – теперь уже не до запоздалых сомнений.

Я подумал, может быть, она что-то утаивает. Но теперь уже слишком поздно сомневаться, удачно ли она вышла замуж.

— Взгляни-ка! – сказал я.

Белый «ягуар», видимо, так сильно занесло на мокрой мостовой, что он вылетел на тротуар, развернулся и задней частью врезался в витрину магазина. Повсюду на тротуаре валялось битое стекло. Рядом стояла женщина, на руках и лице ее виднелась кровь. Тут же находился полицейский с бесстрастным выражением, а водитель дул в пластиковый мешочек.

— Я довольна, что сегодня вечером не поехала к Тессе на «порше». Когда находишься за рулем «порше» и тебя останавливает полиция, с ними ни о чем невозможно договориться. Когда ты получишь новый «ВОЛЬВО»?

— Представитель фирмы все время обещает, что на следующей неделе. Он надеется, что у меня сдадут нервы, и я возьму фургон, от которого он мечтает избавиться.

— Ну, так обратись к другому дилеру.

— Но он предлагает мне приличную цену за вот этот драндулет.

— Почему бы тогда не взять фургон?

— Он слишком дорогой.

— Давай я добавлю недостающие деньги. Ведь скоро твой день рождения.

— Пожалуй, не нужно, дорогая. Но все равно спасибо.

— Но фургон будет очень удобен для перевозки кроватей, – сказала она.

— Я не хочу доставлять удовольствие твоему отцу, показав, что пользуюсь его деньгами.

— Он никогда не узнает.

— Но об этом буду знать я. Ведь я же сказал ему, куда он должен засунуть свое приданое.

— Куда засунуть мое приданое, дорогой.

— Я тебя люблю, Фиона, – сказал я, – независимо от того, помнишь ли ты о моем дне рождения.

— Где ты был той ночью в семьдесят восьмом? – спросила она. – Почему тебя не оказалось рядом со мной?

— Я находился в Гданьске, где намечалась встреча с рабочими судоверфей. Но они так и не явились. Как выяснилось, то была ловушка КГБ. Помнишь?

— Скорее всего, я постаралась об этом забыть. Да, конечно же, ты был в Гданьске. Я так беспокоилась.

— Я тоже волновался. Провал шел за провалом.

— Но ты всегда выходил сухим из воды.

— К сожалению, о многих других, кто действовал со мной рядом, этого сказать нельзя. Мы неплохо поработали в семьдесят восьмом, но теперь из тех ребят мало кто уцелел.

— Тебя все время посылали на какие-то задания. Мне страшно не хотелось оставаться одной в Берлине. Я ненавидела эти темные улицы и узкие аллеи. И просто представить себе не могу, что бы я делала без этого молодчины Джайлса. Он каждый вечер отвозил меня домой и подбадривал телефонными звонками, а также давал читать книги о Германии. Он считал, что чтение поможет внутренне укрепиться. Дорогой Джайлс! Потому-то мне его так жаль теперь, когда он попал в беду.