Книга Берлинский гейм, страница 77 – Лен Дейтон

— Все мы в детстве считали, что когда ты вырастешь, то станешь гангстером, – сказал Аксель. – Я никогда тебе этого не говорил?

— Да, Аксель. Ты рассказывал много раз.

— Мы спрашивали о тебе у господина Шторха, учителя математики, но он сказал, что все англичане таковы.

— Некоторые из них намного хуже, Аксель, – уточнил я.

Он даже не улыбнулся, но кивнул. Он очень стремился показать, насколько ему не по нутру то, о чем я попросил. Ему хотелось, чтобы впредь я хорошенько подумал, прежде чем обращаться за таким одолжением. Он удалился в спальню, чтобы позвонить, и повернул ключ в двери. Ему требовалась уверенность, что я не смогу приблизиться и подслушать, о чем он будет спрашивать.

Говорил он всего пять минут. Думаю, что в Полицайпрезидиуме такие данные заложены в компьютер.

— Этот ящик абонирует миссис Харрингтон. Мне дали адрес в Любарсе, – сказал Аксель, вернувшись из спальни. – Я точно знаю, где это находится. Там улица с красивыми домами, откуда открывается вид на просторные поля. Много я бы отдал, чтобы жить в таком месте!

— Трудно оформить абонементный ящик на чужое имя? – спросил я.

— Все зависит от человека на дежурстве. Но за небольшую мзду – вполне доступно. У многих ящики оформлены и на чужие, и просто на вымышленные фамилии.

— Я не был в Любарсе со времен детства. Там так же красиво и опрятно, как и прежде?

— Деревня Любарс. Совсем близко. Если бы окно выходило на север, я бы показал отсюда. Они там сохранили все: деревенскую церквушку девятнадцатого века, помещение пожарной команды и зеленые насаждения с прекрасными каштанами. Там же уцелели крестьянские дома и старая гостиничка. Это буквально в двух шагах, но там совсем другой мир.

— Ну, мне пора, Аксель, – сказал я. – Спасибо за угощение. И за помощь.

— А если в понедельник меня за эту помощь уволят? Что тогда? Ты скажешь, что тебе очень жаль, а мне придется всю оставшуюся жизнь содержать семью на социальное пособие.

Я не ответил. Не нашел аргументов.

— Ты – безответственный человек, Бернд. И таким был всегда.

Я мог бы себе представить, что Фрэнк Харрингтон станет прятать свою любовницу в маленькой незаметной квартирке одного из современных домов где-нибудь во французском секторе города, где никто не замечает происходящего вокруг. Но дом по добытому Акселем Маузером адресу находился в самой северной части Западного сектора, – то была узкая полоска земли, зажатая между лесом Тегель и Стеной. Тут же, в непосредственной близости от центра города, располагались небольшие крестьянские дворы, так что на узких, мощенных булыжником подъездах, рядом со сверкающими «порше» и «мерседесами», можно было видеть обыкновенные трактора.

Большие семейные дома построили так, чтобы создавалось впечатление, будто они стоят здесь со времен Бисмарка. Но они сверкали новизной, и было очевидно, это – не что иное, как реконструкция. Я неторопливо ехал по аккуратной дороге, по обе стороны обсаженной деревьями. Впереди верхом на хорошо ухоженных пони двигались трое детей. Опрятно, чисто и обезличенно. Похоже на задворки Голливуда, где собрано все старинное и все иностранное.

Под номером 40 значился двухэтажный дом с узким фасадом и с садиком спереди, в нем хватило простора для двух больших деревьев. Позади них просматривалось еще достаточно большое пространство. На заборе из проволочной сетки висела табличка с надписью «Бельвью Кеннелс», а на другой написано «Осторожно, собаки» на трех языках, включая немецкий. Я еще не успел прочесть надпись, как псы разом залаяли. Похоже было, что они очень крупные, однако вряд ли злые.