Книга Берлинский гейм, страница 62 – Лен Дейтон

— Ты хочешь сказать, что я могу выдать им секреты?

Он аккуратно сложил сахарную обертку и сделал из нее маленькую крылатую стрелу. И тут же провел испытательный полет – стрела достигла солонки с перечницей.

— Что я могу сказать на Востоке? Что Фрэнк сделал вид, будто не заметил меня в бюро обмена денег, что ты приезжаешь в Берлин и останавливаешься в отеле у Лизл? А может, мне передать сплетни о том, будто в Лондоне решили назначить тебя резидентом в Берлин вместо Фрэнка, но Фрэнк не хочет рекомендовать тебя в качестве своего преемника?

Я взглянул на его крылатую стрелу.

— Ты мог быть полезен, Вернер. Ты все здесь видишь собственными глазами.

Я подобрал стрелу и пустил обратно, но у меня она не полетела.

— Как ты не можешь понять? – спросил он тихим голосом. – Больше никто не дает мне работу. Фрэнк все перекрыл. Я обычно выполнял поручения американцев, да и у вашей военной разведки бывали кое-какие дела, с какими они сами не могли справиться. Теперь такую работу мне не поручают. Я не слишком много знаю, Берни, чтобы стать двойным агентом. Я в такие игры не играю. Сейчас я делаю только то, что поручаешь ты по старой дружбе. Я это понимаю, и ты тоже.

Я не стал напоминать Вернеру, что всего несколько минут назад он настаивал на том, чтобы я рассказал ему все известное мне об утечке информации из Лондона. И это было бы «только справедливо», как он выразился.

— Значит, говорят, что меня должны назначить в Берлин? – спросил я. – Может быть, им известно также, кому поручат мою работу, когда я уеду?

Вернер подобрал стрелу. У него она полетела отлично, но только потому, что он предварительно распрямил крылья и добился оптимального аэродинамического эффекта.

— Ты же знаешь нравы этого города, где люди постоянно сплетничают. Я не хочу, чтобы ты думал, будто я верю разной чепухе.

— Постой, Вернер. Послушай теперь ты. Скажи, что ты узнал. Я не стану кидаться в истерику и рыдать.

Кажется, для него сказанное мною имело больше значения, чем я предполагал. Мы говорили по-немецки, а существо немецкого синтаксиса состоит в том, что, прежде чем сказать какую-либо фразу, вы должны сначала составить ее у себя в голове. Невозможно начать предложение с какой-либо неопределенной мысли, а потом в середине ее передумать, как это делают люди, с детства говорящие по-английски. Так что, раз начав, Вернер должен был договорить фразу до конца.

— Ходят слухи, что твоя жена займет твое место в лондонском департаменте.

— Вот так номер! – сказал я.

Я никак не мог взять в толк, что же, собственно, бедняга Вернер пытается рассказать.

Он поднес крылатую стрелу к глазам и старался ее как следует разглядеть при ярком освещении. Казалось, он был целиком поглощен тем, что делает. Одновременно он торопливо бормотал:

— Говорят, вы с женой расходитесь. Говорят… говорят, что у твоей жены с Ранселером…

Он метнул стрелу, на этот раз она по спирали пошла вниз и попала в блюдце, крылья ее сделались коричневыми от пролитого кофе.

— Брет Ранселер, – начал я. – Он ей в отцы годится. Не могу поверить, чтобы Фиона увлеклась Ранселером.

По выражению лица Вернера я понял, что он сомневается, хватает ли у меня воображения.

— Если Ранселер чувствует какую-то вину за то, что отдал немецкий отдел Крайеру, и за то, что увел у тебя жену, он с удовольствием отдаст тебе Берлин, чтобы казаться добрым. Это помогло бы ему убрать тебя с дороги. Тебе хорошо заплатят, а что касается так называемых расходов, не поддающихся учету, то на этом месте они самые выгодные. Ты бы любил эту работу, как никакую другую, и выполнял бы ее отлично. И ты никогда бы не отказался от такого предложения, Берни. Сам это хорошо знаешь.