Книга Берлинский гейм, страница 59 – Лен Дейтон

Начинало смеркаться. Вернер остановился и осмотрел улицу. Из-за высокой, покрытой разными надписями Стены шло голубовато-зеленоватое сияние. В любом другом городе это служило бы верным признаком того, что по ту сторону находится большой стадион, где вскоре начнется вечерний футбольный матч. Однако за этой стеной лежало обширное открытое пространство площади Потсдаммерплац. Когда-то здесь шумел один из самых оживленных перекрестков Европы, а теперь располагалась зона смерти – безмолвная и оцепенелая полоса земли, опутанная лабиринтами проволочных заграждений, начиненная минами и блокированная долговременными огневыми точками.

Вернер помедлил на углу, оглядываясь на пол-дюжину или даже больше подростков, они проследовали мимо, направляясь к Халлешес-Тор. Одежда их бросалась в глаза. На девушках – плотно облегавшие ноги колготки, сапоги и афганские полушубки, а на ребятах – кожаные безрукавки и фуражки Африканского корпуса. У некоторых волосы окрашены в яркие цвета. Вернер уже привык и не обратил внимания на представителей новой берлинской молодежи, я же был поражен. Жителей Берлина не призывают на военную службу, и, кажется, сегодня они веселились именно по этому случаю.

Вернер медлил, пока не подошел желтый двухэтажный автобус и не подобрал всех, кто ждал на остановке. Лишь после этого Вернер почувствовал себя в безопасности. Он повернулся кругом и неожиданно пошел на зеленый сигнал светофора. Я поспешил за ним, делая вид, что стараюсь успеть до того, как произойдет смена сигнала.

Он вошел в кафе Лейшнера, положил шляпу на вешалку и выбрал местечко в глубине помещения. Чемоданчик он разместил на стуле рядом. Я помахал, словно только что его увидел, и подошел. Вернер заказал официанту два кофе. Я со вздохом сел. Он опоздал на встречу, а это непростительный в нашем деле грех.

— Все из-за одного сотрудника Фрэнка Харрингтона, – пояснил он. – Я хотел убедиться, что хвоста нет.

— Зачем Фрэнку следить за тобой?

— Он уже получил нагоняй из Лондона, – сказал Вернер. – Стоит вопрос о его немедленной замене.

— А ты-то здесь при чем? Почему за тобой хвост?

— Вдруг в Лондоне существует какая-то утечка информации? – спросил Вернер. Понимая, что я вряд ли отвечу, он продолжал: – Будет только справедливо, если ты скажешь. Ты хочешь, чтобы я вместо тебя полез через проволоку, так что будет только справедливо, если ты расскажешь, что происходит в Лондоне. Вдруг там существует утечка информации. Будет только справедливо, если…

— Никакой утечки, – заверил я его, поняв, что и мысль, и речь его уже пошла по третьему кругу, повторяясь дословно.

Я мог бы добавить, что пока никто не просил его «лезть через проволоку». А его регулярные визиты на Восток вызваны необходимостью сделать так, чтобы он как можно меньше знал о происходящем в нашем британском департаменте.

— А как насчет денег? Лондон поможет мне наладить отношения с банком?

— Насчет денег ответ отрицательный, – сказал я.

Вернер еще ниже склонился над столом и с мрачным видом кивнул. Я начал оглядывать кафе. Просторное помещение. Зеркала в позолоченных рамах поддерживались гипсовыми херувимами, а пластиковая поверхность столов, по идее, должна была имитировать мрамор. Вдоль одной из стен шла длинная старинная стойка, радовавшая глаз. Я знавал это местечко еще в те времена, когда за стойкой находился отец нынешнего Лейшнера. Берлинские дети могли покупать здесь настоящее американское мороженое до тех пор, пока дочь Лейшнера не вышла за солдата янки и не отправилась жить в штат Арканзас.